Время для звезд полностью

– Ничего, бывает. Мистер Гринберг, это молодой Стюарт… Джон Томас Стюарт. Юноша, это достопочтенный[74] Сергей Гринберг, специальный уполномоченный Министерства космоса. – Он оглянулся. – Да… а это, мистер уполномоченный, мисс Бетти Соренсон. Бетти, что за ерунду ты сделала со своим лицом?

Последний вопрос Бетти с достоинством пропустила мимо ушей:

– Рада с вами познакомиться, мистер уполномоченный.

– Только, пожалуйста, без всяких уполномоченных. Просто мистер Гринберг, мисс Соренсон. – Гринберг повернулся к Джонни. – Вы приходитесь родственником тому самому Джону Томасу Стюарту?

– Я Джон Томас Стюарт одиннадцатый. Вы, наверно, имеете в виду моего прапрапрадедушку?

– Наверно. Сам я родился на Марсе, чуть ли не напротив памятника вашему предку. Мне и в голову не приходило, что это дело связано с вашей семьей. Мы могли бы как-нибудь в другой раз поболтать об истории Марса.

– Я никогда не был на Марсе, – смущенно признался Джонни.

– Не были? Не могу поверить. Но у вас еще все впереди.

Бетти слушала разговор, чуть ушами не шевеля от старания, лишь бы не пропустить ни слова. В конце концов она пришла к выводу, что с этим заезжим судьей, если она правильно его оценивает, справиться будет еще легче, чем с О’Фарреллом. Надо же, как просто, оказывается, забыть, что фамилия-то у Джонни знаменитая. Это только здесь, в Вествилле, она ничего не значит.

– Между прочим, из-за вас, мистер Стюарт, – продолжил Гринберг, – я проиграл сразу два пари.

– Сэр?

– Да. Да, я был почти уверен, что это существо окажется не «оттуда». И вот на тебе – ошибся. Этот здоровенный парнишка, конечно, родился не на Земле. Но, кроме всего прочего, я был уверен, если каким-нибудь чудом окажется, что это и вправду ВЗС, определить его я уж сумею. Конечно, я не экзобиолог, но при моем роде занятий приходится понемногу знакомиться и с такими вещами… Хотя бы картинки просматривать. Но на этот раз я в полном тупике. Скажите, что это? И откуда оно взялось?

– Ну, это Ламмокс. Мы его так зовем. Мой прадедушка привез его на «Следопыте»… после второго полета.

– Так давно? Тогда понятно. В то время Министерство еще не вело записей… Вообще-то, тогда и самого Министерства не было. Но я все равно не понимаю, почему о нем не упоминается в книгах по истории первых полетов. Я читал о «Следопыте», помнится, он привез на Землю много всякой экзотики. Но про этого парня ничего не знаю… Странно, в те дни внеземные существа были в новинку.

– А, это… Ну, понимаете, сэр, капитан не знал, что Ламмокс на борту. Прадедушка потихоньку принес его на корабль в сумке и в сумке же на Земле вынес.

– В сумке? – Гринберг недоверчиво уставился на огромную тушу Ламмокса.

– Да, сэр. Конечно, Ламми был тогда поменьше.

– Разве что так.

– У меня есть старые фотографии. Он был размером со щенка колли. Ног только побольше.

– Мм, да. Ног побольше. И он побольше напоминает мне трицератопса, чем колли. А кормить его не слишком накладно?

– Нет, что вы. Ламми ест все. Ну… почти все, – торопливо поправился Джон Томас, с опаской глянув на стальную решетку. – А еще он может долго обходиться без еды. Можешь, Ламми?

Все это время Ламмокс спокойно лежал, втянув в себя ноги и демонстрируя бесконечное терпение, которое он умел изобразить, если было нужно. Он подслушивал разговор своего друга с мистером Гринбергом да поглядывал на Бетти с судьей. На вопрос Джона он раскрыл свой огромный рот:

– Могу, только не люблю.

– Я не предполагал, – мистер Гринберг высоко поднял брови, – что он относится к существам, имеющим речевой центр.

– Какой? А, понятно. Ламми начал говорить, когда мой папа был еще маленьким. Просто слушал, слушал и научился. Хочу вас познакомить. Ламми, познакомься, это мистер Гринберг, уполномоченный.

Ламмокс равнодушно посмотрел на Гринберга и сказал:

– Как поживаете, мистер уполномоченный Гринберг?

Начало фразы он произнес отчетливо, чего нельзя было сказать о фамилии и должности.

– Мм, а вы как поживаете, Ламмокс? – Гринберг все еще смотрел на Ламмокса, когда часы на здании суда пробили десять.

Судья О’Фаррелл повернулся к нему и сказал:

– Десять часов, мистер уполномоченный. Думаю, нам пора.

– Куда спешить, – рассеянно отозвался Гринберг, – все равно без нас не начнут. Меня тут кое-что заинтересовало. Мистер Стюарт, а какой у Ламмокса ар-ай-кью по земной шкале?

– Что? А, его относительный коэффициент интеллекта. Я не знаю, сэр.

– Господи, да неужели никто никогда его не удосужился замерить?

– Да знаете, сэр, нет… то есть да, сэр. Понимаете, давно, еще дедушка был жив, кто-то пытался его тестировать, но дедушке очень не понравилось, как они обращались с Ламми, ну он их и прогнал. С того времени мы не подпускаем к Ламми незнакомых. Но он очень умный. Проверьте его, если хотите.

– У этой скотины, – прошептал Гринбергу судья О’Фаррелл, – мозгов меньше, чем у хорошей собаки, пусть он и умеет подражать человеческой речи, как попугай. Мне ли не знать.

– Я все слышал, судья, – с негодованием сказал Джон Томас. – Вы предвзяты!

Судья собрался ответить, но его прервала Бетти:

– Джонни, мы же договорились… Разговаривать буду я.