"Лекция" кончилась. Всех врачей допризывники проходили по очереди, определённой неведомым и заботливым хозяином их судеб. Причём, о логике, коей руководствовалась его длань, оставалось только гадать, поскольку алфавитный порядок здесь был свой, так что Сашка, со своей фамилией на "В", оказался почему-то в самом конце.
Наступил день, прошло время обеда, во время которого никого из новобранцев не пропускали, а очередь всё никак не кончалась. Пришлось Сашке принять вторичную дозу заранее припасённых "на всякий случай" лекарств, — чтобы психиатр обратил своё внимание, когда дойдёт очередь Саши. Догадываясь, что в последний раз приходится унижаться, терпеливо он одевался и вновь раздевался до трусов и до нога, давая осматривать себя людям, именовавшимся врачами, отвечал на вопросы, открывая и закрывая рот, высовывал язык, показывал зубы, таращил глаза, напрягал слух, раздвигал ягодицы, безропотно позволял руке, в резиновой бессменной перчатке, трогать в паху. Вся эта церемония была знакома ему, потому что уже не первый раз, каждый год, он получал повестки и всякий раз — отсрочку по той или иной причине. И церемония эта походила на ту, что описывал Майн Рид, когда его благородные герои были свидетелями бездушной продажи чернокожих рабов, коверкавшей судьбы, разлучавшей с близкими. И, наверное, те торговцы живым товаром также говорили много слов и одно из них имело оболочку, напоминавшую чем-нибудь о долге, службе или своего рода патриотизме…
В отличие от других медосмотр у психиатра, последнего по счёту, был недолгим. Допризывники выходили из его кабинета довольные тем, что пришёл конец долгой волоките, и что они могут теперь поставить печать на повестке и, получив новую, отправляться восвояси на целые три дня, за которые им следовало успеть уволиться с работы, утрясти все другие дела, если таковые имелись, и — главное — хорошо погулять на проводах.
Когда подошёл Сашин черёд, психиатр начал равнодушно задавать стандартные вопросы… Спросил о том, на какие оценки юноша учился в школе; не было ли в детстве головных травм; какая у него семья; кто родители и так далее… Подобные вопросы уже не раз задавали ему. И Саша всё ждал главного: "Находился ли он на лечении в психиатрической больнице?" Но почему-то этот-то именно вопрос ускользнул от внимания врача, уже утомившегося под конец дня. И испугавшись, что сейчас ему скажут: "Всё в порядке, можешь идти!", — Саша начавший было отвечать на вопрос, почему у него была отсрочка от армии в прошлом году, вдруг остановился…
— Ну же?! — Врач оторвался от медицинской карты, куда механически записывал одно и то же для всех допризывников, взглянул на новобранца с раздражением.
— Учился в ПТУ…
— Тебе было уже восемнадцать, когда закончил. Почему не взяли весной?
— У меня отсрочка была от Завода… Завод — военный…
— Ну, тогда понятно! — и врач хотел было захлопнуть медкарту.
— Только… вот… — промямлил Сашка.
— Что "только"? — врач внимательно посмотрел на юношу.
— Я, вот, только, в больнице лежал…
— Какой больнице?
— Психиатрической…
Наступила пауза. Другой врач, или помощник, сидевший поодаль, оторвался от своих бумаг:
— Ну вот! Теперь всё пиши по новой! Что же ты, сразу не сказал?
— Я же его спрашивал про травмы! — возмутился первый.
Сашка молчал.
— А в какой именно больнице?! — глаза врача теперь внимательно изучали Сашку. — Ты ничего не выдумываешь? Смотри, если решил накрутить чего! За это можно пойти под суд!
— Я не знаю, в какой… Она в Электростали находится. Под Москвой.
— И когда ты там лежал? — спросил другой, включаясь в допрос.
— Весной…
— Так… — Первый врач вырвал несколько страниц из медкарты, только что им исписанных, скомкал и бросил в урну.
— А сейчас ты, что, под наблюдением? — участливо и деликатно спросил второй, откладывая в сторону бумаги.
— Да.
— Где?
— В диспансере.
— В каком?
— Не знаю. Он — при больнице МПС, номер двадцать.
Первый стал вклеивать в медкарту новые чистые страницы и что-то спешно записывать.
— А почему не в районном? — спросил второй.
— Потому что я лёг в больницу, по направлению от санчасти, по месту работы, то есть от Завода, где я тогда работал и где у меня тогда была эта… отсрочка…
— Стоп-стоп! — прервал Сашу второй и задал ещё какой-то вопрос, потом — ещё и ещё, всё более убеждаясь, что подросток не обманывает…
И Саша, раздетый до трусов, дрожа то ли от холода, то ли от страха перед тем, как решится сейчас его судьба, давал ответы…
Наконец, второй спросил:
— Ты лекарства пьёшь?
— Да.
— Какие? Назови…
— Мелипрамин, трифтазин, аминотриптилин, циклодол, радедорм…
