В Первом Отделе дядю Колю и "встречного" сначала обыскали. У дяди Коли ничего кроме гайки, что он когда-то выловил из супа, не обнаружили. У "встречного" же нашли иностранную авторучку, с изображением голой девки, просвечивавшей через прозрачную поверхность, внутри которой находилась какая-то жидкость с пузырьком воздуха — так-что девка внутри авторучки плавала вверх и вниз, если её переворачивали. Его обеденное время, обозначенное на пропуске, не совпало с реальным. Мужик уже больше не пытался буянить, а смирно сидел на стуле, в углу, потупив взгляд. По должности "встречный" оказался интеллигентом, и дяде Коле стало его жалко: "Свой бы работяга как-нибудь выкрутился — а энтого, поди, уволют…" — подумал он мимоходом.
Несмотря на всё случившееся, дядя Коля, напротив, выглядел так же беззаботно, как обычно: поглядывал, будто бы, просто так, по сторонам, сам же тем временем, не переставал интересоваться различными деталями, его окружавшими, на случай если они пригодятся в качестве информации… Таким образом, информация, будто бы, сама по себе, безо всякого участия дядя Коли, сходила с потолка, вместе с неоновым светом, с окна, без решётки, потому что был третий этаж; — со стен, выкрашенных когда-то белой, но теперь пожелтевшей краской, в которой утопал ряд телефонных проводов, с двери, обитой дерматином для звукоизоляции и… — со стеклянной таблички, со зловещей надписью: "ПЕРВЫЙ ОТДЕЛ".
…Информация продолжала просачиваться в мозг Николая со всего окружающего — прямо через глаза — и оседать где-то в глубине его бессознательного "я" так что дядя Коля только успевал поворачивать головою то вправо, то влево, — стараясь ничего не упустить. И уши его тоже сами собою улавливали звуки, передавали их через мозг куда-то на тот уровень, где они переводились в синкретическую информацию, пределом ниже, чем нули и единицы, и где всё подвергалось сравнению и анализу с получаемыми одновременно зрительными образами. Бессознательно Круглов производил ретроспективный анализ, вспоминая, что и как на Заводе было раньше: год, пять, десять и даже двадцать пять лет назад, когда ещё у руля власти стояли Сталин, Берия…
Его ввели в кабинет начальника… Пыжкин озабоченно и серьёзно разговаривал по телефону, отвечая односложно, будто бы виноватый в чём-то; пытался вставить какие-то оправдания и после каждой короткой реплики вынужденно умолкал и долго слушал.
Такое обстоятельство давало Николаю некоторое время для того, чтобы осмотреться и примериться и к этой новой обстановке.
На столе начальника крутился трехлопастный вентилятор, сгоняя со лба своего хозяина проступавший пот. Неоновый свет с потолка, стекавший с частотою в пятьдесят герц, взаимодействуя с лопастями вентилятора, дробился, создавал эффект, будто, лопасти одновременно вращались с большой скоростью и, в то же время, будто бы, замерли почти неподвижно, да так, что Николай мог видеть их все три уха, отклонявшиеся медленно то вперёд, то назад.
Это живо напомнило ему случай, когда он ехал в поезде, и его знакомый милиционер Алексей передавал ему через окно другого поезда билет. Окна вагонов тоже то удалялись, то приближались… Да, с Теорией Относительности Николай был знаком не понаслышке, и даже не из книг!
Так и теперь… Будто бы зависшие на месте, уши вентилятора одновременно дробили воздух и в то же время говорили Круглову о том, что скорость их вращения была кратной пятидесяти герцам! Зажги начальник вместо неонового света настольную лампу, — и ничего подобного бы не было!
"У Штирлица, небось, было достаточно времени раскладывать и смешивать свои спички, чтобы отработать нужную версию!", — подумал Николай, — "Но окажись в комнате, где его заперли, обыкновенный вентилятор и неоновый свет, — поди, не пришлось бы так долго томить себя и томящего Мюллера! Наверное б сей же минут забарабанил в дверь… Токмо они отсталые тогда были, немцы-то… Даже, поди, и не знали, что такое люминесцентные лампы! Потому и проиграли войну…"
Николай не стал утруждать себя пересчётом угловой скорости вентилятора в частоту его вращения. Без всякого математического анализа было ясно, что если умножить пятьдесят герц на некое число "N" и на число ушей вентилятора, то, как раз получалась искомая скорость их вращения. И этой-то скорости хватало Николаю с избытком…
Так примерно рассуждалось дяде Коле одною половиной его сознательной части, тогда как другая, бессознательная, уже давно выдала решение…
