На религиозных собраниях больше Саша не встречал Ольгу, так как по распоряжению Санитара она стала посещать другую группу, которую теперь возглавлял Вова-Хиппи. По-видимому Санитар опасался углубления их взаимоотношений. Тем не менее, Саша виделся с Олей по воскресеньям в хоре. Он никак не мог перестать постоянно думать о ней и всё время ожидал каждой новой встречи. Отправляясь в костёл, он обещал себе не подниматься в хор, но не удерживался и — целые полчаса, соприкасаясь плечом с плечом девушки, благоговел от близкого присутствия возлюбленной. Он по прежнему горячо молился Богу, ощущал Его живое присутствие и благодарил за счастье любви, которое Он послал ему.
Проходила неделя за неделей. Стараясь не думать об Ольге, юноша заставил себя вновь посещать Подготовительные Курсы Университета. Но помимо воли в его голове творилось что-то неладное, и после лекций почти ничего не оставалось в памяти…
В хоре, рядом со своей подругой, он испытывал повышенное сердцебиение, чувствовал, как неестественно приливает к его вискам кровь, и руки начинают потеть, так что становилось неловко перед девушкой. А расставшись с Ольгой и придя домой, он впадал в депрессию, длившуюся до середины недели, после чего он снова начинал надеяться и ждать следующей встречи.
Так не могло продолжаться долго. Наконец, однажды он нашёл в себе силы не подняться в хор. И сразу после причастия поспешил домой, даже не повидав Ольгу… А вскоре он взял отпуск и по адресу, которым снабдил его Санитар, поехал в небольшой провинциальный городок, под Киевом, чтобы как-то развеяться, переключиться, перенять что-то полезное из чужой духовной жизни…
Он остановился у тайной экуменистки, сестры Сони, с которой когда-то встречался на рождественском собрании. Соня жила со старой бабкой в двух крошечных комнатках, расположенных в подвале какого-то прицерковного здания. Худенькая маленькая девушка, скорее похожая на полячку, чем на украинку, Соня работала органисткой в той же церкви, при которой жила, и на скромный свой заработок содержала свою старую бабку.
В первый же вечер устроили общение, на которое пришёл брат Анатолий — другой тайный экуменист-католик, работавший на украинском Заводе. Оба ожидали от московского "посланника" каких-то новостей. Но юноша передал лишь приветствие и несколько книг от Санитара.
Саша чувствовал усталость и опустошение после дороги. Его клонило в сон…
…В поезде он познакомился с каким-то парнем. Денег у Сашки было мало, но его попутчик оказался щедрым, принёс вина из вагона-ресторана и начал угощать. Ночью он куда-то исчез и больше не появлялся, оставив Сашке полную бутылку. Оказавшись в Киеве, Саша решил побродить по городу. К концу дня он сильно устал. Не найдя лучшего места для ночлега, перелез через какой-то забор и оказался на территории небольшой заброшенной православной церкви. Устроившись на полу, среди битого кирпича, чтобы согреться, он приложился к бутылке, уснул…
Настало утро. Саша открыл глаза…
С чудом уцелевших до сих пор икон, расположенных высоко на стенах, грозно смотрели четыре евангелиста. Возникло искушение: забраться и снять одну икону — ведь церковь всё равно разрушается, пропадает…До икон никому нет дела… А он — верующий… Ему, вроде как, нужнее…
Саша вспомнил рассказ дворника о том, как тот, путешествуя по Северу, со своим приятелем Сергеем, купил у кого-то за самый бесценок иконы, оказавшиеся в руках местных жителей после того, как их церковь разрушили большевики. Поделив их между собой с Сергеем, дома, в Москве дворник развесил их по стенам.
— Ты знаешь, старик, — рассказывал он Сашке, показывая свои ценности, — Там столько старины пропадает! Местным это никому не нужно. Один мужик всего за бутылку водки стащил икону у своей бабки и отдал нам. А другой завёл нас на чердак своей избы… Чего только там не было! На следующий год нужно совершить специальный поход… Ведь всё равно всё пропадёт! Атеистическая пропаганда сделала своё дело… Даже старые бабки поснимали всё из красных углов…
Дворник рассказывал с энтузиазмом, убедительно, и даже заразил Сашку идеей: собраться вместе в поход за пропадавшими сокровищами…
И вот сейчас, оказавшись в пустом, разрушенном храме и обратив внимание на уцелевшие иконы, Саша стал серьёзно подумывать, не осуществить ли и ему такое дело… В церкви валялось много старых досок. Из ни можно было бы соорудить подобие лестницы, подобраться к иконам и снять хотя бы одну…
Саша поднялся… Прошёл по храму… С обколотых фресок купола смотрел Лик Спасителя… И Саше стало стыдно…
"Как же я вдруг посмел, любя Бога, подумать о таком! Обокрасть его храм!.. Да, ведь, после этого жить не захочется! Даже если храм разрушается! Как же можно довершать его разруху? В целом Киеве за все годы гонений на Церковь не нашлось такого вора! Всё побили, разграбили… А до евангелистов руки не дошли… Высоко оказались… И что? Я своими руками захотел довершить начатое безбожниками!.. И откуда так легко влезло в меня такое кощунственное желание? Наверное, дворник повлиял, своим примером…"
