— Вступление в Орден — это очень серьёзный шаг. — продолжал он. — Ты встаёшь перед лицом Божиим наедине и клянёшься следовать Его заповедям. Это ко многому обязывает… Это нелегко… Но ты не будешь один, брат. Хотя нас мало, но мы — все вместе. И там, где одному невозможно пройти, поддерживая друг друга, вместе, мы преодолеем препятствия на пути в Царствие Божие…
Санитар говорил много и долго, не отрывая своих глаз от Сашиных. И Саша был не в силах оторвать своих. Да и не хотелось ему этого. Ему было хорошо. Ему было легко. Он чувствовал, что этот человек — берёт на себя все его заботы. И поэтому все мучения, терзавшие его, исчезали. Делалось легко, как во сне. Вот почему всегда, возвращаясь домой после встречи с Санитаром, Саша чувствовал облегчение и даже вдохновение. Как будто, Санитар брал ушат воды и промывал всю грязь, накапливавшуюся в его мозгах, а вместе с этим избавлял и от надоевшего самокопания и самоанализа. И Саша становился, будто бы, совсем другим человеком. Даже родители, порою, замечали какую-то перемену в его лице, будто бы это уже был не их сын. Впрочем, наверное, именно это их и настораживало, пугало, настраивало враждебно…
Так и теперь Саша забыл о существовании своего ничтожного "я". Да и было ли оно? Если и было, то что оно из себя представляло? Сгусток греховных помыслов… Стоит ли жалеть, если операция прошла успешно? И какая удача, что у Сашки есть врач, готовый ему помочь и исцелить от всех душевных недугов!..
— Сначала я хотел повидаться с тобой, Санитар, — оправдывался Сашка. — Но в тот день тебя не оказалось дома. Мне очень нужно было хоть с кем-то поговорить об этом звонке стукача…
— И ты позвонил сестре Оле… — как бы догадался Санитар.
— Да… Заодно я хотел забрать у неё книгу Сэлинджера, которую я когда-то давно дал ей на прочтение.
— Что это за Сэлинджер? — поинтересовался Санитар.
— Это писатель… Американский…
Санитар кивнул в знак одобрения.
— Мы встретились… Но про книгу Оля, видно, забыла и не принесла. Всё говорила о своём американском женихе…
— Теперь, брат, она обручена с другим женихом, — прервал Санитар.
— Как другим? — удивился Саша. — С каким другим? Ты имеешь ввиду фиктивный брак?
— Нет… Я имею в виду Небесного Жениха, — пояснил Санитар. — Хотя, как я вижу, она всё ещё никак не может забыть своего американца…
Санитар помолчал, затем добавил:
— Ты должен понимать, брат, что пора влюблённости проходит для того, кто даёт обет целомудрия, бедности и послушания… Ведь, кажется, ты читал "Цветочки" Францизска Асизского?.. Так вот: эти добродетели — краеугольный камень устава нашего Ордена!
— Да… Да… — прошептал Саша. — Я и не догадывался… И думал, что она приглашала меня к себе за другим…
— Каждый искушается своей собственной похотью, брат… Однако, Оля мне не говорила, что приглашала тебя к себе.
— Да, видно, она приглашала из вежливости, и поэтому сама не запомнила… И я хорошо сделал, что не пошёл…
— Да?… — Санитар смотрел на Сашу вопросительно, будто ожидая от него какого-то дополнения.
— У меня в тот вечер после кинофильма голова очень разболелась… — Саша не знал, чего ещё хочет от него услышать Санитар, — И мне захотелось поскорее вернуться домой…
Оба собеседника помолчали ещё какое-то время. И вдруг Санитар сказал:
— Я тоже никогда не был дома у сестры Оли… Ты, ведь, знаешь, у неё родители — партийные… Наверное, у неё дома много книг… Она же любит читать, правда? Особенно американских писателей. — Он смотрел Саше в глаза, будто вытягивая из них что-то невидимое, но осязаемое ими обоими. — Такие романтические девушки, как Оля, не любят яркого света… Наверное, её окно всегда зашторено… Она включает торшер даже днём… — Санитар помолчал, взглянул куда-то поверх Сашиной головы, на дверь.
— Скажи мне брат, как ты думаешь, а та фотография — всё ещё на столе? — вдруг спросил он, приковывая своим взглядом юношу.
И Саша, сам не зная, почему, ответил:
— Да…
— Затем он опомнился и поправился:
— Я не знаю, Санитар, но я тоже представлял, будто бы у неё на столе обязательно должна быть фотография… Ты имел в виду — американца?
Почему-то Санитар ничего не ответил.
Помолчав ещё некоторое время, он вздохнул, как бы пробуждаясь, выпрямился.
— Теперь мы помолимся о сестре Оле… Взяв на себя нелёгкий обет целомудрия, она тоже переживает тяжкое бремя искушений, на которые дьявол столь изощрён… Помолимся же, брат, о том, чтобы Господь избавил и тебя от искушений, и указал путь для спасения…
После молитвы Санитар проводил Сашу, ободрил на прощание напоминанием о том, что скоро в его жизни произойдёт перемена, и он, наконец, определит для себя чёткое направление…
