И тогда она, маленькая девочка, медленно протянет мне свою руку, и, как взрослая, скажет: "Kommen"…
— Что ты хочешь сказать? "Kommen"? — прервал Сашу дворник. — Это, что, по-немецки, что ли?
— Как ты догадался? — удивился Сашка.
— Я знаю немецкий.
— Да, ну?!
— "Да-ну"! Я ИнЯз закончил… Не смотри, что я — дворник…
— А чего ж, ты — дворник?
— А чего, ж ты не немец?!
Сашка не знал, что ответить. Он был под впечатлением того, что вспомнил, впервые выразив свои чувства тому, кто его слушал, и, как будто, понимал…
— Ну, старик, рассказывай дальше, — Сказал Володя, пригубив вина, и протягивая Сашке бутылку, — Я тебя понимаю… Как брат…
— Так вот, — продолжил свой рассказ Сашка, приложившись к бутылке, и возвращая её дворнику, — Они сели в голубой автомобиль… Уехали… Я отправился в своё ПТУ… А на следующий день я ждал её с велосипедом, который одолжил у своего приятеля, объяснив ему всё дело в общих чертах. У него был хороший велосипед, полу-гоночный "Спутник", и я рассчитывал не отстать от голубого автомобиля…
Тем не менее, я отстал очень скоро, не успев проскочить на светофоре. Но я не терял надежды. Каждое следующее утро я караулил голубой автомобиль на том же месте и в то же самое время, где и когда потерял его накануне, а потом — снова что есть силы крутил педали…
Чтобы поближе рассмотреть голубой автомобиль, на другой день я пришёл к её дому… Я заглянул внутрь кабины, чувствуя благоговение от того, что это, действительно, тот самый автомобиль, в котором находилась моя девочка. Вот, ручка, двери, к которой прикасались её маленькие пальчики… Я коснулся её… Завтра она будет снова внутри этого автомобиля… А я, поднявшись на рассвете, приеду заранее, в самый конец Ленинского проспекта и буду смотреть то на часы, то на дорогу… Вот зажжётся вдали светофор, и стая машин начнёт приближаться… Я узнаю её голубой автомобиль из десятка других раньше, чем он поравняется со мною. И когда он будет меня обгонять, я поверну голову и встречусь с ней взглядом… Узнает ли она в сумасшедшем велосипедисте, который едет куда-то по скользкой утренней дороге, того, с кем она ехала недавно в одном автобусе?
Я обхожу вокруг голубого автомобиля… Сегодня утром таких машин было несколько… Чтобы завтра не ошибиться, нужно запомнить номер… Я смотрю — и не верю своим глазам… Номер — дипломатический: D-85-515!
Саша замолчал. Вытащил из кармана сигареты. Закурил. Володя предложил ему вина. Саша сделал несколько жадных глотков, вернул бутылку.
— Что же дальше? — чувствовалось, Володя был весьма поглощён рассказом Саши.
— Дальше… Я всё догонял и догонял её автомобиль… Сам не знаю, для чего… — продолжал Саша свой рассказ, — Пока, наконец, не определил место, куда привозил её отец. Это оказалась спецшкола для детей иностранных поверенных работников, расположенная в районе метро Юго-Западная. Впрочем, наверное, там учились не только иностранцы… Тем не менее, мне показалось, будто бы школа эта находилась в другой стране… Я прогуливал учёбу, приезжал к этой школе и ходил вокруг неё целыми часами, ожидая какого-нибудь подарка судьбы… Рядом находился какой-то недавно насаженный лесопарк… Я прислонялся спиной к дереву, смотрел в окна школы и пытался угадать, в котором из них — моя девочка. Мне представлялось, как неожиданно я снова случайно встречаюсь с ней, и она спрашивает меня, кто я, что мне надо… И я отвечаю, что я — тот, кто однажды ехал с нею в одном автобусе и встретился взглядом с её замечательными глазами, и хотел бы снова испытать то же самое чувство, что тогда… Я забывался в этих мечтах… Проворачивал в голове вопросы и ответы нашего несуществующего диалога. Я представлял себе её детский голос, интонации, её иностранный акцент… О! Этот акцент! Он сводил меня с ума! Хотя я и не слышал никогда её голоса!..
Потом тот самый приятель, что одолжил мне свой велосипед, вызвался помочь… Так как я не решался познакомиться с девочкой, а он не видел в этом никакой проблемы, то однажды, он подкараулил её у подъезда, зашёл с нею в лифт, поднялся до самой её квартиры, и рассказал о том, что есть, мол, один юноша, который безумно в неё влюблён, но который не смеет к ней приблизиться. В общем, поведал он моей девочке всё, причём без всякого моего разрешения… Он-то мне потом и сказал, что она — из Восточной Германии.
— А как её зовут? — поинтересовался я.
— А я не спросил, — ответил он.
— Как же ты разговаривал с ней, если она — немка? — Я был поражён тем, что ему так просто удалось добиться того, о чём я не смел даже мечтать.
— А она прекрасно говорит по-русски, — ответил он, — Советую, не терять зря времени! Только она — маленькая совсем… Зачем тебе?
Сам он тогда встречался с работавшей у нас в ПТУ лаборанткой химического кабинета, девушкой, только что окончившей десятилетку.
А я… Я всё продолжал ходить вокруг дома моей возлюбленной… Правда, уже перестал ездить к её школе. Да и к дому её тоже стал приходить реже. Лёгкое знакомство моего приятеля с моей девочкой наложило на мои чувства какой-то неприятный осадок. Будто кто-то коснулся святыни грязной неумытой рукой…
