Ная же медленно встала и, не торопясь, пошла наверх, умудряясь загородить собой всю лестницу, чтобы Луиза не смогла подняться первой, а в кабинете нахально развалилась в кресле за ее столом.
— Я вас внимательно слушаю, графиня, — вальяжно сказала Ная, подражая некоторым неприятным чиновникам с завышенным самомнением, с которыми ей доводилось встречаться. — С чем пожаловали? Не стойте, присаживайтесь.
— Ах ты бессовестная, наглая, распустившаяся… — подобрать приличного определения подруга не смогла, а до совсем уж ругани опускаться как всегда сочла выше собственного достоинства, и ограничилась тем, что с силой хлопнула дверью. Бедный Дорг наверняка устрашился еще больше и кинулся сам мыть зал.
— Что, его высочество остался недоволен?
— Нет, — нехотя призналась она, присаживаясь в кресло.
— Тогда о чем речь? Если он не совсем идиот, то понимает, что барды далеко не покладистые котята, которые на задних лапках скачут вокруг титулованных особ, и другое поведение вызвало бы гораздо больше вопросов. Если все же идиот, могу только посочувствовать. Нам.
— У любого человека должно быть чувство меры! Ты не с глубоко провинциальным бароном разговаривала, который выбирается из своего захолустья в свет раз в три года!
— Если так подумать, относительно столицы и Лангрия то еще захолустье.
— Заканчивай балаган, — резко одернула Лу, стукнув ладонью по подлокотнику.
Ная, затрепетав от такой суровости, еще и ноги на стол закинула.
— Ная, — подруга потерла лоб и, не сумев усидеть, встала, прошлась по кабинету, остановившись, наконец, у стола. Оперлась о него руками и холодно сказала. — Это не интрижка двух аристократов, пытающихся доказать друг другу свою значимость. Пусть кто-то называет игрой, но ставка здесь — не домик на побережье и не бутылка вина. От жизни одного человека зависит будущее Лангрии, если не всей Верны. И, дорогая, позволь напомнить, еще вчера ты выражала готовность к сотрудничеству и громко заявила о том, что пересмотрела политические убеждения.
— Я согласилась только на встречу и не обещала, что кинусь закрывать его грудью. А ты, я погляжу, решила пойти по стопам брата? Проснулась семейная страсть управлять судьбами мира?
— Во мне проснулось здравомыслие! Если что-то зависит от меня, я разобьюсь, но сделаю. И очень надеялась, что ты разделяешь мои убеждения и представляешь из себя нечто большее, чем простая любительница денег!
Ная скрипнула зубами. Ссора вышла какой-то пустой и ненужной, но остановиться не получалось — слишком задели за живое упреки в том, что она устроила представление. Да, устроила. Только Лу отчего-то упрямо не хотела признавать, что это нормально, как будто дело касалось ее лично, а не заказчика, пусть и титулованного. В конце концов, она и сама неплохо юлила и прекрасно знала, когда следует нарушить правила приличия, чтобы достичь результата.
— Извини, — кое-как подавив лезущий на язык и совершенно неуместный вопрос о том, не связан ли такой интерес Луизы с тем, что Крейг молод и привлекателен, тем более для столь же молодой графини со схожей жизненной драмой, выдавила из себя Ная.
Ляпни это, и разругались бы всерьез и надолго — Лу всегда оставалась верна в первую очередь делу, иногда до абсурда пренебрегая собственными интересами. Пожелай она кого-то соблазнить, наверняка бы первым делом убедилась, что вокруг нет нуждающихся в ней, а из-за угла не выпрыгивают конкуренты, только и ждущие возможности отобрать кабаре.
— Но я все равно не понимаю, что тебя так разозлило, — Ная убрала ноги со стола и выпрямилась. — Сама говоришь, у принца претензий нет, он всем доволен. Тогда в чем проблема?
— В том, что ты задаешь опасные вопросы. Если тебе это было так необходимо, надо было прежде обсудить со мной!
— Ты бы запретила, — убежденно возразила она. — А информация мне нужна. Ты, зная мою нелюбовь к политическим распрям, подкинула Крейгу идею обратиться ко мне, а из его слов я поняла только то, что меня пытаются втянуть в какую-то темную игру.
— Не стану отрицать, — вздохнула Лу и спросила с таким отчаянием, что оно наверняка сбило бы с ног, если бы Ная не сидела. — Но какое отношение к делу имеет этот… Рой? Его полгорода знает, но никто — по имени. Зовут милордом или еще как-то… Опасный человек.
— Дарита просит ему помочь, когда он к нам обратится. Не стоит? — задумчиво спросила Ная, толкнув по столу мелкую безделушку в виде литой птицы размером с полпальца.
— Я не боюсь запачкать руки и при необходимости поступить бесчестно, — Луиза успела поймать проскользившую до самого края птицу и вернула на место, причем с таким видом, как будто сейчас не было ничего важнее. — Но с кем бы точно не связывалась, так это с детоубийцей.
— А вот с этого места поподробнее, — оживилась Ная и подалась вперед. — Про такое злодеяние я еще не слышала.
