Но интересно, действительно ли Дарита обязана ему настолько, чтобы добровольно взвалить на себя возможные проблемы? Бард, не несущий ответственности перед Домом, но пользующийся его полной защитой, может творить практически что угодно — за ним будет стоять в прямом смысле огромная сила. Известны случаи, когда на юге во время устроенных на них гонений недовольные барды, объединившись, едва не свергли правителя — тому пришлось договариваться и идти на уступки, отменяя приказ и в качестве извинения даруя больше вольностей. Верне такое не грозит, разумеется, но и один человек с развязанными руками может натворить достаточно.
Убить принца на глазах у толпы, например, и остаться безнаказанным.
Подстеречь в темном парке одинокую принцессу и бросить ее там умирать, растворившись в сумраке и переложив вину на других. Верный способ выбить из колеи слишком любящего дочь короля, чтобы тот не заметил… что?
Имеют ли барды отношение к истории двенадцатилетней давности?
— Так что скажете? Уже за ту услугу, о которой прошу сейчас, готов переговорить с Даритой, — напомнил о себе Рой, нахмурившись от затянувшейся паузы и от этого несколько ожив.
— Будьте завтра где-то поблизости. Попробую помочь, — «сдалась» Ная и резко встала, поджав губы и надеясь, что со стороны ее гримаса может сойти за презрение и неприязнь. — Это все?
— Проводить? — участливо предложил Рой, снова откидываясь на спинку стула.
— Не стоит, — отрезала она и все-таки оглянулась. В том углу стояло несколько столом, за каждым сидели большие компании откровенных забулдыг, больше сосредоточенных на кружках и скабрезных шутках друг друга. Никого заинтересованного в окружающих, тем более женщин, видно не было, но это не показатель. Подстроиться под такую публику не слишком сложно. Возможно, Рой заметил больше, и с ним стоит обсудить, но точно не сейчас.
И если, конечно, не он — главное зло во всей истории.
Домой Ная возвращалась самыми людными улицами, но от тревожного ощущения пристального оценивающего взгляда в спину это не спасало. Хотелось ускориться, чтобы поскорей скрыться в убежище — своей комнате, хотя бы оглянуться, но она, сжав зубы, заставила себя идти неторопливо и не вертеть головой. Ожидаемо, что просто так ее не отпустят, если план удастся, и противник заинтересуется новой фигурой на доске. Проследят — однозначно, и почти наверняка успели навести справки о столь примечательной персоне, времени с первого приема было достаточно.
Хуже всего, что зудела спина не только метафорически — не сильно, но раздражающе жгло защитные шрамы, а значит, неподалеку был бард. Попытки невзначай осмотреться, остановившись у уличного прилавка пекарни, результата не дали; в Лангрии проживало достаточно южан, чтобы примелькаться и не казаться экзотикой, они встречались в любой толпе, а даром обладали единицы.
Прислушаться тоже не вышло: горожане торопились в последние дни тепла наверстать упущенное лето, и гомон стоял невыносимый. Где-то звонко разбилась о мостовую тарелка, у крыльца громко переругивались женщины, втягивая в скандал прохожих, а на соседней улице точно так же грызлись собаки. Чтобы услышать за всем этим легкие звуки флейты, пришлось бы подойти к музыканту вплотную.
О том, что не сказала Рою время, Ная с досадой вспомнила только на крыльце кабаре. Не идти же в гостиницу, в самом деле, лишнее внимание… С него, разумеется, станется сидеть под окном с ночи, но зачем?
В итоге, поколебавшись, она написала короткую записку из пары цифр, подписавшись «вельвой», как в Квинсе окрестил ее Рой, и попросила Дорга по дороге домой заглянуть в «Грот» и передать через метрдотеля.
Остаток дня Ная провела на кровати, заложив руки за голову и наблюдая, как постепенно исчезает светлый квадрат на стене напротив окна. Окружающий мир казался ненастоящим, зыбким, подернутым маревом, как в самое пекло над каменной мостовой. Звуки улицы казались далекими и неправдоподобными, слуховой галлюцинацией, порождением нереальности сродни Аангрема…
Состояние необыкновенного покоя и умиротворения, словно все проблемы, тревоги, опасности остались за невидимой завесой.
Затишье перед бурей, которая вот-вот разразится. Тучи затянули небо, и вдалеке уже грохотали первые раскаты грома.
Сильней всего Ная боялась в этом состоянии во сне провалиться в Аангрем, но ночь прошла спокойно. Гроза разразилась на самом деле, обрушившись на город очередным ливнем, но к утру распогодилось, и солнце на чистом небе закрывали разве что редкие облака.
Утром всем было не до того, чтобы следить, чем занята Ная: Дорг вместе с Ташей следил за сноровистыми слугами из резиденции, Луиза заперлась в кабинете, велев не беспокоить до приезда Крейга — и она спокойно зашла в кладовку.
