— Не впадать в рефлексию, вы нам нужны в ясном уме, — посоветовала Ная, устраиваясь в кресле. Расчесаться можно и позже, уж как-нибудь потерпит его высочество затрапезный вид собеседницы. — Что, в конце концов, поменялись? Вы просто узнали чуть больше о мире, но Йорн сама по себе появиться не может, первопричина всегда в обычных людях. Разберитесь с ними, как всегда делали с другими проблемами, и этим сведете угрозы к минимуму, а с остальным помогут острова.
— Звучит просто, но…
— Оно и есть просто. Не пытайтесь уложить в привычное то, что видели вчера, все равно не получится, а себя накрутите. Не удивляют же вас барды… Берите пример с Рилло, его, кажется, совсем ничто не взволновало.
— В вольных княжествах религиозность куда сильнее, их же с детства приучают, что за каждым наблюдает покровитель. Как и на севере, полагаю.
— На севере это не религиозность, а уверенность в существовании большего, чем мы можем осмыслить, и умение с ним договориться, — пожала плечами Ная и обернулась на открывшуюся дверь. Кажется, Луиза ожидала увидеть здесь только принца, но с растерянностью справилась быстро и приветливо кивнула обоим.
Рядом с лохматыми и затопанными посетителями она в своем аккуратном платье, с собранными волосами и с одежным чехлом в руках казалась воплощением порядка в хаосе жизни. Или наставницей, застукавшей воспитанников за тайным поеданием сладостей и пренебрежением приличным видом.
— Я с утра была в резиденции, госпожа Таша помогла подобрать костюм, вам не стоит в таком виде выходить на улицу. К слову, она очень волновалась, я позволила себе заверить, что все в порядке, — Луиза положила чехол на свободное кресло и присела на подлокотник рядом с Наей, задумчиво осматривая ее лицо. — Как твоя щека? Заехала в аптеку Бремма, он передал мазь, которая помогает от ссадин и отеков, но не мгновенно. Если все еще собираешься вечером в театр, я помогу с прической, которая хотя бы часть прикроет.
— Лу, — Ная едва не прослезилась от переполнившей ее благодарности. — Ты незаменима.
— Точно. Без меня вы бы распугали своим внешним видом приличных горожан, и это было бы неоправданной жестокостью, — Луиза поджала губы, но не от злости, а из-за едва сдерживаемого смеха. — Пойдем, дадим человеку переодеться, а я займусь твоим лицом.
Под свой театр Джеймс облюбовал бывшее здание Лангрийского театра, на момент приобретения пустовавшего несколько лет и грозившего повторить судьбу апартаментов Хорна за тем исключением, что сцена и зрительный зал мало привлекали потенциальных владельцев, предпочитавших вкладываться в дома, пригодные для аренды, производства или ресторана. В итоге стены и внутренняя отделка ветшали без присмотра, а кое-кто поговаривал, что стоит и вовсе снести, а на месте построить нечто более применимое в жизни.
Джеймс, как сам рассказывал, услышав такое, не смог сдержать негодование и, вложив все сбережения и набрав займов, здание выкупил и отреставрировал, тем более, что давно мечтал о постоянном пристанище для своей труппы. Тогдашний градоправитель — а дело происходило лет пятнадцать назад — к идее отнесся благосклонно и поддержал, скинув часть цены и поучаствовав в реконструкции.
За прошедшее время Джеймс расплатился с долгами и теперь уверенно развивал свое детище, заработав себе репутацию смелого экспериментатора, отпугивающую часть публики, но привлекавшую куда больше потенциальных зрителей. Мог себе позволить — в отличие от все того же центрального, он не принадлежал городским властям и рисковал только собственными деньгами и именем.
Иногда его посещали воистину гениальные идеи, собиравшие полные залы — например, пригласить известную танцовщицу — но после всех приключений, с гудящей головой и ноющими щекой и царапиной на шее находиться в толпе было тяжело. Ко всему прочему платье, пусть приятного темно-зеленого цвета с длинными рукавами, воротом, закрывающим шею, и лаконичного прямого свободного фасона, оставалось неудобным и путалось в ногах, одолженное у Луизы массивное украшение камнем давило на грудь, а один глаз закрывали волосы, надежно зафиксированные заколками и каким-то пахучим бальзамом. Запах у него вообще-то был приятным, но сильным и под самым носом, из-за чего раздражал неимоверно.
К моменту, когда она добралась до ложи, Ная чувствовала себя самым несчастным существом в городе, умудрившись еще и столкнуться по дороге с кем-то, кому внушительный букет, видимо, загораживал обзор.
