Дорг тоже подхватился, и вместе они, подхватив несчастную ассистентку под руки, выволокли ее на сцену. Дорг посмотрел на початую бутылку на столике, слазил за стаканом, плеснул туда до середины и решительно протянул девице.
– Для храбрости, – и снова вальяжно развалился в кресле, как хозяин жизни.
– Что я должна делать? – спросила она, таращась в стакан.
– Спойте что-нибудь. – Ная тоже села и повелительно махнула рукой. – Мы оценим ваши данные.
Ассистентка выдохнула, залпом выпила весь коньяк, но стоило ей открыть рот, как колокольчик особо уныло брякнул, предвещая нечто совершенно ужасное, просто нечеловечески кошмарное.
– Что здесь происходит? – гневно зазвенел голос Луизы, а следом послышался стук каблуков – за спинками кресел не было видно виновников безобразия, тем более что оба усиленно втянули голову, но угадала она почти безошибочно. – Дорг, мерзавец, ты что творишь?
– Графиня, – сдавленно пискнул он, как будто его схватили за горло, и попытался стать еще незаметнее.
Луиза обошла кресла и, встав спиной к сцене, зло хлопнула себя по ладони сложенными кружевными перчатками. Вообще-то она была понимающей и очень вежливой девушкой, но теперь так сверлила Дорга взглядом, что Ная не рискнула лезть в ее эмоции.
– Я все еще жду объяснения.
– Ваше сиятельство, это всего лишь невинная шутка…
– Шутка?! Вы затащили на сцену постороннего человека за несколько часов до открытия! И это еще что такое? – она обличающе указала на бутылку.
– В самом деле, Лу, ничего страшного мы не хотели. Просто когда кто-то вваливается и начинает прямо с порога говорить, что все у тебя не так… А за коньяк я тебе отдам, хороший, кстати, покупай еще.
– А ты бы вообще… Ная?! – Луиза с опозданием поняла, кого видит перед собой, и разом остыла. Наверняка кинулась бы на шею, но в присутствии посторонних не позволяло воспитание, да и Ная сидела и вставать была уже не готова. По крайней мере, не для того, чтобы на ней висли. – Ты вернулась! Не представляешь, как я тебе рада! Но все-таки вы что удумали, паршивцы? Зачем над девушкой издеваетесь? А вам, дорогая, я приношу искренние извинения за этих шутников.
– Это была моя идея, если что, и я, кстати, и есть Ная Лангрийская, так что почти не соврала, – хмыкнула Ная и все-таки поднялась. – Я лучше поднимусь к себе в комнату, пока ты разбираешься, а то же еще этот, Джон Уршельский придет. Закончишь, заходи… Дорг, поможешь? За стойкой где-то моя сумка.
– Конечно, уже бегу, – с готовностью подскочил Дорг, стараясь не смотреть на Луизу.
Во все стороны до самого горизонта простиралась снежная пустыня, но Ная совершенно не помнила, как здесь оказалась – как и того, где находится это «здесь». На севере вдалеке всегда виднелись горы или макушки елей, а здесь не было ничего, даже куцых стелющихся по земле кустарников, только переливающееся северным сиянием небо и клубящаяся вокруг ног снежная поземка.
Ная огляделась и пошла вперед, надеясь, что рано или поздно сможет выйти в обитаемое место или наткнуться на живого человека, который поможет сориентироваться. Под подошвой сапог хрустел наст, а из-за пламени в небе ночь казалась днем, только озаренным холодным зеленоватым светом, от которого становилось не по себе.
За спиной раздались шаги, и она, остановившись, обернулась. К Нае медленно приближалась темная фигура, только двигалась странно, перекосившись на одну сторону и подволакивая левую ногу, и было в ней что-то неправильное, жуткое настолько, что хотелось сорваться с места и бежать как можно дальше. С другой стороны, больше рядом все равно никого не было, и лучше…
Фигура приблизилась, и Ная поняла, что лучше было все-таки бежать, а теперь было поздно: вокруг них широким кольцом вспыхнуло голубоватое пламя выше человеческого роста, и выбраться через него едва ли получилось бы.
Зато Ная сразу поняла, где находится – Аангрем, долина мертвых, куда попадают души умерших и где царит вечная ночь. Точнее, ее предместья: на саму долину живой попасть не мог, хотя поговаривали, что самые могущественные вельвы в трансе проникали туда, куда другим нет хода.
Да и оказаться здесь… в теории Ная знала, что для этого необходимо, но никогда бы не решилась, даже если бы на чаше весов стояла чужая жизнь – души тех, кто еще не перешагнул порог смерти, попадали в предместья, и при некотором умении можно было найти и вывести человека, но ритуал был долгим, сложным и опасным, не говоря уж о том, что для этого требовалась огромная сила и определенные умения. Лезть без них было чистой воды самоубийством – никого не спасешь, зато застрянешь сама.
Она никак не могла здесь оказаться! Снадобье перестало действовать еще утром, ну не в коньяк же в самом деле что-то подмешали! Или что, теперь вообще начать вести исключительно благопристойный образ жизни?!
