В песне говорилось, что Драгобете дарит цветы, и Влад только что делал то же самое - дарил цветы. Хотели ли девицы, чтобы княжич уподобился герою песни и во всём остальном? Эта мысль казалась очень заманчивой, но риск был велик. Что если невестка и её служанки просто хотели смутить своего ухажёра и немного посмеяться, а целоваться совсем не хотели? "Если ошибёшься, то в следующий раз гулять не позовут", - подумал Влад, глядя на них, а те смотрели на него - смотрели и смотрели. Молчание затянулось, и вдруг Чилла громко взвизгнула, заставив всех оглянуться в её сторону:
- Что случилось? Чилла, что такое?
- Лягушки! - плаксивым голосом ответила та. - Коричневые и с бородавками! Фу! Одна лягушка на меня чуть не прыгнула!
- А ты не ходи вдоль ручья, - сказала Сёчке. - Иди к нам. Здесь тоже много цветов.
- Ходить в лес одни не боитесь, а лягушек боитесь, - злорадно заметил Влад.
Про Драгобете больше никто не упоминал, и вскоре феи засобирались обратно.
В замок они возвращались без накидок, потому что накидку лучше нести в руках, если не хочешь помять цветочные украшения, однако и на обратной дороге Владу не суждено было восхититься своими спутницами, глядя сверху в вырезы платьев. То одна, то другая девица просили подвезти их - дескать, ноги устали. Княжич выполнял эти просьбы, но посадить в седло вместе с собой не мог. У седла были слишком высокие луки, так что приходилось просто уступать место, а девицы меж тем полагали, что выглядят очень привлекательно в седле, если свешивают обе ноги на одну сторону. Каждая девица поглядывала на свои башмачки и почти любовалась ими.
"И я тоже должен ими любоваться? - усмехался княжич. - Лучше бы вы садились по-мужски". Он однажды видел, как женщина сидела верхом по-мужски. Это была румынская крестьянка, и она нисколько не смущалась, что при такой посадке юбка задиралась до колен. Как видно, крестьянка больше думала об удобстве, а не о том, кто что подумает, на неё глядя. "Вот бы и невесткины служанки были такими!" - мечтал Влад. Впрочем, они и так вели себя достаточно смело. Княжич понял это, когда увидел, как во дворе замка на всю весёлую компанию недоумённо таращились конюхи и две прачки, и ключница, и шут Пустозвон.
Конечно, для недоумения имелись основания. Как по-другому можно было смотреть на девиц, которые ходили в лес вместе с ухажёром, а заявились обратно, украшенные цветами и необыкновенно весёлые?
Их веселье прекратилось само собой, когда из главных дверей замка во двор вышла Эржебет. Оглядев улыбающихся девушек и тринадцатилетнего провожатого рядом с ними, она грустно сказала:
- У меня есть новости от Яноша.
- Что случилось? - забеспокоилась Сёчке. - Брат заболел? Или ранен?
- С ним всё хорошо, - ответила Эржебет. - Он сообщает, что здоров, и желает того же нам.
- Тогда что случилось?
- Король отменил праздники.
Пока Влад с девицами гулял за пределами замка, приехал гонец от Яноша Гуньяди и сообщил, что турки разбиты. Было два сражения с промежутком в четыре дня. Во втором сражении армия Гуньяди и румынское войско действовали совместно. От турецкого отряда остался только пух и перья, однако вместе с приятными новостями пришла новость неприятная.
Ещё до того, как случилось первое сражение, молодой венгерский король отменил дворцовые празднества, назначенные на первую неделю после Пасхи. Его пытались переубедить, но монарх якобы сказал: "Вы можете устраивать всё, что вам угодно в своих домах, но во дворце ничего не будет! Идёт война! У нас нет повода для беспечного веселья".
- Турков разбили, а толку-то! - вздыхала расстроенная Эржебет. Она не понимала, почему судьба преподнесла ей такое огорчение, зато Влад понимал.
Получалось, что три недели назад на пиру княжич верно истолковал кривляния шута, высмеивавшего венгерских монархов - у Гуньяди с королём были плохие отношения, ведь разгром большого турецкого отряда мог бы стать вполне достойным поводом для пиршеств и для танцев, но Его Величество заранее отказался праздновать. "А почему всё-таки отказался? - думал княжич. - Наверное, король не хотел, чтобы его вельможи, сидя за столами во дворце, поднимали кубки в честь Гуньяди. Всему виной зависть молодого монарха к успехам своего регента. Да, всему виной зависть!" Других причин такого поведения Его Величества быть не могло, поэтому Влад решил: "Этому неблагодарному Величеству я точно служить не буду, а когда мне станет чуть побольше лет, напрошусь на службу к дяде Яношу".
Тем временем Янош Гуньяди вместе с отцом Влада продолжал воевать против турков. Это означало, что Пасху, которая в этом году выпадала на первое апреля, семья румынского князя встретит в гостях.
