– Если я исчезну, тебе будет скучно без меня, – прошипела тварь. – Ты это знаешь, поэтому не хочешь, чтобы я исчез. Поэтому я не исчезну. Выходит, твоя проверка ничего не покажет. Ты не можешь узнать, дьявол я или нет.
– Тогда оставим наш разговор, – решил Влад, понимая, что беседа с драконом движется по кругу.
Между тем княжеский конь почувствовал настроение хозяина и начал ускоряться. Только что двигался спокойной рысью, а теперь побежал так резво, как только мог. Он весь напрягся, готовый сорваться в галоп от малейшего движения пятки, ждал знака и будто просил: «Ну же, хозяин! Если кто и заколдовал дорогу, мы всё равно доберёмся до конца пути! Даже если сам дьявол мешает нам, я как-нибудь договорюсь с ним по-свойски. Я ведь вороной масти, а все твари чёрного окраса – дальние дьяволовы родственники».
Конь разволновался, однако хозяин – в свою очередь, заметив горячность четвероногого – успокоился и немного придержал его. «Пусть конь продолжает бежать рысью, – сказал себе князь. – Всё-таки я спешу не настолько, чтобы изнурять его скачкой. Я успею добраться. Наверняка уже кое-что наверстал. Успею».
К сожалению, очень скоро настала пора снова тратить драгоценное время. После размашистой рыси требовалось проехать шагом, чтобы конь восстановил силы. К тому же дальше гнать было некуда – впереди, на месте соединения двух проезжих путей, собралась толпа.
Отдельных людей Влад ещё не мог различить. Ему виделось лишь пёстрое нечто, по кромке которого происходило шевеление. «Сейчас попросят творить суд, – подумал князь. – Конечно, этого можно избежать, если объехать толпу по широкой дуге, через пастбища, но государю неприлично бегать от своих подданных».
Влад решительно направил коня к толпе и всё же велел охране перестроиться. Двенадцать конников снова заслонили государя спереди и по бокам, а остальная охрана и слуги прикрывали тыл. Лишь боярину Войко князь велел остаться как есть, справа, и вдруг вспомнил про недавние странности в поведении боярина. «Так вот же доказательство, что дьявол настоящий! – сказал себе правитель. – Он мерещится не мне одному». Влад всё ждал, когда Войко снова начнёт высматривать что-нибудь в дорожной пыли, но слуга-богатырь, как нарочно, ничего не высматривал. Государь несколько раз оглянулся на него, но тот ни разу не бросил взгляд вниз.
«Неужели чешуйчатая тварь всё-таки выдумана?» – размышлял правитель, и вдруг его потянуло заговорить с кем-нибудь, кто точно не выдуман. Владу захотелось произносить слова не мысленно, а вслух, и поэтому он проворчал:
– Ну и толпа там впереди! Что за напасть такая! Почему никто не обращается ко мне, когда я выезжаю на охоту или посещаю крепости и заставы? Я мог бы без сожаления тратить на судейство час или два во время таких поездок. За два часа дикие гуси не успеют улететь зимовать, и коменданты с таможенниками никуда не денутся. А вот обедня закончится! Почему надо донимать меня именно по дороге в монастырь?!
– Господин, – сказал Войко, крайне удивлённый этим ворчанием, – мы не раз заводили об этом беседу, и я не раз говорил тебе, что просители рассуждают иначе, чем ты.
– Да, я помню, о чём ты говорил, – бросил Влад. – Мои подданные проявляют смекалку. Они уверены, что во время паломничества я буду милостив. Дескать, по дороге в святую обитель государь не станет выносить суровых приговоров, потому что не захочет отягощать свою душу. Хитрецы! Думают, что разгадали меня. По их мнению, государь-охотник не может быть милостив, потому что убивает. А если государь едет куда-то с проверками, то становится слишком придирчивым, и обращаться к нему тем более не следует. Да, ты говорил так, и я давно с тобой согласен.
– Так в чём же дело? – спросил боярин.
– Сейчас я веду речь о другом, – пояснил правитель, – Мне досадно, что люди желают мне добра только на словах. Вот ты говорил, что подданные довольны мной. Да, довольны, но это не значит, что меня любят. Люди знают, что я тороплюсь в монастырь, но мешают мне позаботиться о моей душе. Им нет дела, попадёт государь в рай или не попадёт. Им бы только решить свои дела. Вот как люди поступают с государем!
– Тогда поехали в объезд, – шутливо предложил Войко. – Раз люди не заботятся о тебе, ты можешь поступать с ними так же. Ещё не поздно свернуть с дороги. Если миновать эту толпу, не останавливаясь, и дальше нигде не задерживаться, мы к обедне как-нибудь успеем.
– Нет, сворачивать поздно, – ответил Влад и добавил: – Ты думаешь, я ищу повод, чтобы откреститься от своих обязанностей? Нет. Мне просто хочется пожаловаться на тяжёлую судьбу. Тяжело быть государем.
Войко лишь усмехнулся. Тогда правитель предложил:
– Знаешь, что? Давай я передам свою судебную власть тебе. Давай разбирать чужие житейские дрязги будешь ты.
Боярин перестал усмехаться и с притворным испугом вытаращил глаза:
– Нет, господин. Избавь меня от этого.
– Ага! Не хочешь быть государем! – весело заметил Влад. – Никто не хочет, когда речь заходит об обязанностях.
