Конники разъехались в две стороны, и государю хорошо стала видна не только корова, но и вся её «свита» – хозяин, сжимавший в руках верёвку, трое телят, толкущихся у вымени, женщина с красноватым лицом и молодой священник.
– Корова на самом деле отелилась тройней? – с любопытством спросил Влад.
– Да, государь. – Крестьянин и крестьянка ответили одновременно.
– И это те самые телята?
– Да, государь, – опять последовал ответ в два голоса. – Если что, у нас и свидетели есть. Мы подмену не совершали. Это те самые телята.
Просители замолчали, а затем продолжила только женщина:
– Родились такие маленькие, – произнесла она и сделала движение руками, как будто укачивает ребёнка. – Вдвое меньше, чем обычные телятки. Но мы с мужем их сразу в дом взяли, из соски поили. Неделю понянчили, и все трое у нас на ножки встали. Теперь всегда вместе ходят. Куда один – туда другой. Куда другой – туда третий.
– Три бычка родилось, – пояснил её муж и с довольным видом оглядел толпу. – Чудо оно и есть чудо. Недаром же корова в Пасху Блаженных отелилась, ведь три – святое число, а блаженные – святые люди.
– Корова не в тот самый день отелилась, а накануне вечером, – поправила женщина.
– Да всё равно, – отмахнулся муж.
Пасха Блаженных являлась народным праздником, весьма почитаемым, но не связанным со скотиной, поэтому Влад посчитал привязку к этому дню надуманной и остался равнодушен к замечанию о чуде:
– А если бы корова отелилась в другой день, – с усмешкой спросил он, – сколько, по-вашему, было бы телят?
– Столько же, – ответил хозяин коровы и продолжал: – Ты прав, государь. То, что корова отелилась перед Пасхой Блаженных, это не причина для появления тройни, но это примета. А вот примета указывает на причину.
– И в чём же причина? – снова усмехнулся Влад.
– Вот в этом человеке, – начал объяснять крестьянин и ткнул пальцем в сторону священника.
– Нет, государь, – сказал молодой церковнослужитель, – причина не во мне, а в Господней благодати.
– Я сегодня не настроен разгадывать загадки, – недовольно произнёс князь, который понимал всё меньше в этих объяснениях.
– Тут всё очень просто, государь, – успокоил его крестьянин. – Дело в том, что моя корова прошлым летом повадилась ходить пастись на наше деревенское кладбище. Там и вправду трава высокая, сочная…
– …но только это оскорбление для могил, – перебил священник, – поэтому всякий раз, когда я видел, что корова пришла, я гнал её. Если рядом оказывалась хворостина, то я хватал хворостину, а если рядом ничего не оказывалось, то я лупил эту скотину рукой.
– Правой рукой, – добавил крестьянин.
– Да, правой, – кивнул церковнослужитель и подошёл к корове, чтобы показать, как всё происходило.
Скотина, уже привыкшая бояться бурой рясы, ломанулась было в сторону, но хозяин ухватил животное за рога.
– Я налагал руку вот здесь… – Священник размахнулся. Могло показаться, что он хочет ударить корову сбоку по животу, но в самый последний момент ладонь остановилась, так ни к чему и не притронувшись.
– А однажды, отче, ты взял ту штуку, которой отгоняют мух от Святых Даров, – напомнил хозяин коровы.
– Да, у меня в руках была рипида, – кивнул священник, – и я в гневе махал рипидой на корову. А эта скотина решила, что я явился отгонять мошек. Тогда я стукнул её рипидой по спине, чтоб сделалось понятно, кто тут незваный гость!
– Вот после этого корова понесла тройню, а по весне, перед Пасхой Блаженных, отелилась, – подытожил крестьянин.
– Да, – сказал молодой церковнослужитель, скромно опустив глаза. – Получилось, что я, сам того не желая, призвал на некрещёную животину благодать Божью. И эта благодать передалась посредством наложения руки, а также посредством рипиды… Рипида – это просто опахало, которое не освящено, – так я думал раньше. А теперь я думаю, что если рипида касалась Святых Даров, а затем касалась коровьей шкуры, то благодать могла передаться.
– Без благодати тут не обошлось – это точно, – сказал крестьянин, который прямо-таки сиял от счастья. – Все приметы сходятся: и телёнка три, и отелилась вечером на Пасху Блаженных. Так что я тебя, отче, должен отблагодарить. Один из трёх телят причитается тебе.
– Во-первых, не мне, а церкви. – Священник, только что стоявший, скромно потупив взор, теперь начал недовольно коситься. – А во-вторых, почему только один телёнок?
Крестьянин тоже переменился в лице. Теперь он смотрел так, как смотрят сторожевые псы, почуявшие, что сейчас в охраняемом хозяйстве может произойти большая убыль:
– Если вычесть из трёх два, то получается один! – сказал хозяин коровы.
– Опять ты со своими подсчётами! – воскликнул священник.
– Двойня у коровы – не редкость, – напомнил крестьянин. – У нас в деревне коровы телятся двойнями раз в несколько лет, и ты, отче, это знаешь. Двойня – не чудо. А ты превратил двойню в тройню. Значит, одного телёнка тебе хватит!
– А тебе для церкви жалко? – спросил священник.
Крестьянин оглянулся на князя:
– Государь, рассуди нас! Сколько телят нужно отдать? Одного или двух?
