"Эх, ну зачем дорога такая короткая!" - досадовал князь. Когда его вынуждали оставить воспоминания, в которых жила Сёчке, он переживал расставание с ней ещё раз. Даже сейчас это казалось неприятно - Влад будто отрывался от чего-то, к чему прирос кожей. А в отрочестве, когда расставание случилось впервые, казалось хуже. Казалось, что он потерял половину себя, оставил рядом с любимой, раздвоился и снова станет самим собой, только если увидит предмет своих мечтаний. Хорошо, что, уезжая из замка, тринадцатилетний княжич не знал будущего. Не знал, что ему суждено увидеться с невесткой ещё только раз, да и то на короткое время.
Нет, она не умерла. Она продолжала жить и здравствовать где-то в венгерских землях, за горами. Нашла себе другого мужа. По иронии судьбы, этот новый муж тоже оказался кровным родственником Влада - не братом, но всё же. Влад подсчитал, что сейчас бывшей невестке уже не пятнадцать лет, а тридцать три года. "Возможно, у неё есть дети, - размышлял он, - и если так, то она наверняка располнела".
Хотел ли Влад увидеть её? Нет, не хотел. Ведь это была уже не Сёчке, а незнакомая женщина, которая даже имя теперь носила другое. "Сёчке" это было прозвище, а на самом деле её звали... Даже произносить не хотелось! Главное, что пятнадцатилетней девочке это настоящее имя совсем не подходило, а степенной женщине среднего возраста очень даже подходило.
Влад не хотел видеть, что стало с бывшей невесткой, и что в ней изменилось. Не хотел знать, разучилась ли она смеяться тем звонким смехом, которым заливалась раньше, когда играла со служанками в догонялки. Не хотел знать, разлюбила ли она танцы. Не хотел знать, потеряла ли она охоту по весне собирать лесные цветы. Время не щадит никого, и Сёчке тоже не могла избежать взросления. Сейчас встреча с ней вызвала бы только досаду и разочарование. Нет, Сёчке не умерла, но всё же этот клад оказался потерян, потерян безвозвратно.
Хорошо, что, уезжая из гостей, тринадцатилетний Влад не знал, как всё дальше произойдёт. Он рассчитывал, что невестка рано или поздно вернётся к румынскому двору и больше никуда не денется. "Первым делом, как увидишь её, надо сразу попросить прощения и пообещать исполнять всё точно, как она хочет", - думал княжич, успевший сто раз пожалеть, что последний разговор окончился ссорой. Конечно, поначалу любому человеку обидно, когда он слышит от любимой, что ему уготовили роль тайного воздыхателя, а не мужа, но время проходит, и сердце смиряется. "Если она хочет, чтобы я проявлял обходительность в любовных делах, пусть будет так", - решил тринадцатилетний воздыхатель.
Кстати, примерно тогда же воздыхатель выяснил, что вести себя обходительно значит ещё и стихи сочинять. Готовясь к новой встрече с Сёчке, он напридумывал целую кучу рифмованных комплиментов на венгерском языке, а затем стихотворство вошло в привычку, и захотелось сочинять на румынском. Лет в двадцать Влад сочинил вот такое стихотворение:
