- Зачем ты его привела? - полушёпотом спросил Хория, оглянувшись на молодую женщину.
- Я не приводила. Он сам, - также полушёпотом ответила та. - Мы в хате сидели, я стирать взялась, ненадолго отвернулась, и тут смотрю - его нет. Пошла искать, а он сюда пришёл. Я же не могла силой тащить его обратно. Думала, в сторонке постоим - ничего не будет.
- А что ж получается, мне и сказать нельзя? - громко спросил старик.
Пятеро крестьян, с которыми судился Хория, начали ухмыляться.
- А вы чего уставились? Ух, аспиды-зубоскальцы! - зашипел сквернослов.
Влад, кивнув на него, спросил:
- Хория, тот ли это дед, которого ты упоминал, рассказывая про пожарище?
- Да, - печально ответил крестьянин. - Это мой дед, он самый.
- Он тебе родич по отцу или по матери?
- По отцу.
- А отец твой где?
- Отец давно умер, - Хория вздохнул. - А дед вот до сих пор жив.
- Этого старого человека зовут Бросу Кукувя, - добавил староста, который только что выбрался из толпы обратно к князю. - Ты, государь, на него не сердись. Он сильно в годах и потому слегка повредился умом, но ведь за это не судят. А повоевать он всегда любил, сколько я его помню. Особенно любил деревенскую ребятню хворостиной гонять, чтоб не шумели. Он и меня, когда я мальцом был, хворостиной гонял, и мне это только на пользу пошло...
- Погоди-ка, Тадеу, - прервал рассказчика правитель. - Ты говоришь, что давно знаешь старика. Получается, я разбираю дело здешних жителей? Истец и ответчики живут в Отопень?
- Да, государь, так уж случилось, - кивнул староста и добавил, - но люди сами так выбрали. Я не принуждал их.
Влад задумался на мгновение и снова повернулся к Хории, возле которого теперь стояли молодая женщина и старик.
- Так, - сказал правитель. - Значит, этот старик твой дед. А эта женщина - твоя жена?
Крестьянин кивнул.
- Ну а теперь, когда я увидел почти всех, кто упоминался в истории про пожар, - подытожил князь, - мне хочется знать, в чём же ты обвиняешь своих соседей.
- Во-первых, в самоуправстве, - начал перечислять жалобщик. - Из-за них погибло то, что могло и уцелеть. Ведь огня на крыше не было. Не было! А они отдали моё добро на съедение пожару, лишь бы только не рисковать!
- Ух, разбойники-разорители! - подтвердил старый Кукувя.
- А, во-вторых, - продолжал Хория, - они не проявили должного сочувствия к моей беде. Они сказали: "У тебя хлев уцелел? Уцелел. Птичник уцелел? Уцелел. А раз так, тогда и нечего жалиться. Вот, как мне было сказано!
- Так в чём состоит твоё второе обвинение? - спросил князь.
- В том, что мои соседи бросили меня в беде. Они говорили: "Нечего жалиться! У тебя стены в доме уцелели. Ты легко отделался. Летом отстроишься". А я спрашивал: "Разве это легко, когда всю зиму приходится жить в землянке?" Она у меня рядом с домом вместо погреба, и вот после пожара мне с семьёй пришлось туда переселиться. Детей-то я к жениной родне отправил, а мне с женой и деду старому пришлось в землянке жить. А ещё я в обиде на своих соседей за то, что...
- Есть ещё и третье обвинение? - удивлённо перебил Влад.
- Да, есть, - сказал крестьянин. - Они начали плохо говорить обо мне у меня за спиной. Начали говорить, что я склочный, как мой дед, и что...
- И чего же ты требуешь от своих соседей сейчас? - опять перебил государь.
- Во-первых, чтоб возместили мне хоть часть того имущества, которое сгорело, и часть тех денег, что я потратил на новую крышу и на отделку дома, а во-вторых, чтоб повинились и впредь не говорили обо мне дурного.
- Что ж, обвинение ясно, - произнёс князь, - но только сдаётся мне, что это не вся суть. Кажется, соседи, с которыми ты собрался судиться, за что-то обижены на твоего деда. Я прав?
Не успел Хория рта раскрыть, как все пятеро крестьян, выступавшие ответчиками в этом деле, затараторили наперебой:
- Спасу нет от этого старого сыча. Да! Спасу нет! Чуть что не так, он кричит: "Ух я вас!" Как сыч ухает! Это не мы придумали ему прозвище. Оно лет двадцать назад само прилипло. Вот когда старик начал ухать, тогда все и стали говорить - Кукувя, сычом стали называть.
- Хорош брехать! - огрызнулся старик. - Ух... борзота вшивая.
- И сколько нам это терпеть, государь? - сетовал один из пятерых ответчиков. - Вот Хория говорит, что мы злословим у него за спиной. А старику нас в глаза хаять можно? Сколько это терпеть?
- И как часто ваше терпение подвергается испытанию? - спросил Влад.
- Да почти каждый день! - сердито произнёс другой ответчик. - И всегда по ерундовой причине. Вот у меня возле их забора груша растёт, никому не мешает. В прошлом году у неё под корнями завелись муравьи. Моя жена стала муравьёв варом поливать, а Кукувя это увидел, начал кричать: "Ты чего к соседям помои сливаешь!?" - и давай ругаться. А теперь его внук против нас ещё и судится. Склочный! Весь в деда! А на счёт крыши это несправедливо. Погорельцу всегда кажется, что дом можно было отстоять...
- А кроме вас пятерых кто ещё прибежал на пожар? - задумчиво спросил правитель.
- Да полдеревни там было! - сказал староста.
- Да, полдеревни было, - жалобно протянул Хория, - но тушить не помогали.
