- Отец, а как тебе удалось вернуть заложников? - тихо спросил восхищённый Мирча. - Как тебе удалось одурачить султана? Я бы на его месте никогда их не отдал. А он отдал. Это потому, что ты ловко торгуешься с погаными. Ты кого угодно уговоришь!
Родитель только покачал головой.
Тем временем Басараб, оставшийся один в Тырговиште, очень обеспокоился, а затем поразмыслил и решил, что лучше тихонько уехать туда, откуда приехал - к венграм. Так закончилось правление Басараба, оказавшееся коротким и бесславным, а вот отец Влада стал любим подданными, как никогда прежде. В глазах всего народа он сделался героем, побывавшим в турецкой неволе. Простые люди встречали его радостно и думали, что стали свидетелями замечательного события - человек оказался в плену и сумел вернуться без всякого выкупа!
Народ думал именно так, ведь жупаны рассказывали всем историю, придуманную на совете восемь месяцев назад - дескать, князь поехал осматривать крепости на южных рубежах и оказался в плену у поганых, которые напали из засады. В Тырговиште даже дворцовые слуги плакали и стремились приложиться к руке господина. Они были уверены, что тот, пребывая у турков, много страдал, а "страдалец" улыбался, пожимал плечами и не мог признаться, что на самом деле жил у султана, как дорогой гость.
Лишь тогда, когда общая радость немного улеглась, Владу стало известно, о чём его отец договорился с султаном, и почему султан отдал боярских сыновей. Родитель оттягивал разговор, но Влад поначалу не придал этому значения - он был слишком рад увидеть отца. И всё же во время пира, устроенного во дворце по случаю "счастливого спасения государя", княжич иногда отвлекался от общего веселья и задумывался, сам не зная почему.
Казалось, для беспокойства не было причин, ведь жизнь вернулась в прежнюю колею - семья снова жила в Тырговиште, отец снова сел на трон. "Всё стало, как раньше! - уверял себя четырнадцатилетний Влад, но сам же себе возражал. - Нет, не совсем, как раньше. В прежние времена отец стремился жить без лжи и очень печалился, если приходилось врать, а теперь он врёт и при этом весел".
В прежние времена отец досадовал, если приходилось вспоминать о той злосчастной войне, когда он "провожал" турецкое войско в земли венгров. Родитель печалился именно потому, что обманул венгерских жителей, которых поклялся защищать. А теперь он обманул даже не венгров, а своих собственных подданных, и радовался этому. Конечно, Влад понимал, почему же отцу пришлось соврать про свою жизнь у турков. Княжич и сам бы на отцовом месте поступил бы так, ведь иначе пришлось бы объяснять каждому встречному, что католик Янош оказался злее султана-магометанина. "Ну да, отец соврал. С кем не бывает!" - успокаивал себя княжич, и всё же перемены в отцовом поведении мешали есть, пить и плясать на пиру, забыв обо всём.
На другой день после окончания дворцовых празднеств отец привёл старших сыновей в свои покои, затворил двери и, убедившись, что никто из слуг не слышит, сказал:
- Теперь я могу открыть секрет, как мне удалось сторговаться с султаном и забрать у него детей жупанов.
- Можешь? - сразу встрепенулся Мирча, который ещё в лагере возле Дуная стремился выпытать у отца эту тайну, но так и не выпытал, хотя приставал с расспросами не один раз.
- Да, теперь могу, - повторил родитель и вдруг сделался грустен. Казалось, что он предпочёл бы не рассказывать об этом вовсе, но был должен.
Влад обратился в слух, а отец тяжело вздохнул и произнёс:
- Султан отдал мне сыновей жупанов, потому что вместо этих детей я обещал султану привезти к его двору двух своих, - родитель совсем не гордился такими словами и виновато потупился. Он больше ничего не говорил и ждал, что скажут сыновья, но по всему было видно, что их слова ни на что не повлияют, ведь обещание, данное султану, не получилось бы взять назад.
Владу на мгновение показалось, что родитель обезумел: "Своих детей? Добровольно? Как это возможно? И ради чего? Ради того, чтобы жупаны-старожилы сделались благодарными и начали беспрекословно слушаться?"
Владу показалось, что он до сих пор совсем не знал своего отца и только сейчас обнаружил, к чему тот стремился. До сих пор княжич был уверен, что для родителя есть вещи поважнее власти - такие вещи, которыми ни за что не пожертвуешь. Превыше всего отец ценил семью. Ведь ради жены и своих будущих сыновей он поступился честью храбреца и сбежал из Тырговиште от своего дяди. Ради жены отец снова поступился честью и поклонился Жигмонду, забыв, что король чуть не сгноил его в тюрьме за ничтожную провинность.
