Вдруг на отвороте правого рукава покойного что-то блеснуло - блеснуло очень знакомо, заставив Влада поднести свечу как можно ближе и приглядеться. К краю отворота оказался пришит золотой перстенёк. Вместо камня была пластинка, покрытая замысловатым узором, могшим очень красиво переливаться при свете свечи, если б золото не покрылось пылью и не потускнело.
И всё же Влад узнал эту вещь - как не узнать кольцо, которое он часто рассматривал в детстве, примеряя на все пальцы правой и левой руки. "То самое колечко из Нюрнберга!" - мысленно воскликнул юный государь. После смерти матери оно куда-то делось, и вот теперь судьба перстня неожиданно выяснилась.
"Значит, отец и впрямь давал брэилянке наказ, как хочет быть похороненным, - с некоторой досадой подумал Влад. - Именно брэилянке отец доверил сокровенные мысли. Именно ей, а не кому-то ещё", - повторял он себе, однако досада почти сразу сменилась горечью.
"Наверняка, этот наказ давался перед самым походом, когда румынское войско уже собралось выступать против наемников Гуньяди, - рассуждал князь, стоя на коленях возле могилы. - Наверняка, наказ давался с оговоркой "если что случится", но ведь отец в то время уже чувствовал себя плохо".
"Вот и ответ на давний вопрос, которым ты задался, когда увидел голову, - мысленно обратился к самому себе Влад. - Понимал ли твой отец, что умирает? Да, понимал. И не было у него той призрачной надежды, что причина всему не яд, а некая "хворь", которая со временем пройдёт. Не думал он так. Он знал, что умрёт скоро, но предпочёл умереть в походе. Ему следовало умереть именно на войне. Он рассчитывал, авось султану донесут, что "валашский союзник" остался верен до конца, и за эту верность турецкий правитель пожалеет сыновей покойного, обойдётся с ними мягко, а может и пожалует чем-нибудь".
Юный государь протянул руку и попробовал надеть пришитое кольцо на мизинец. На мизинец оно, вне всякого сомнения, налезло бы. Налезло бы и на безымянный палец. А вот для остальных пальцев сделалось слишком маленьким. В раннем детстве Влад часто мечтал: "Когда-нибудь этот перстенёк будет мне маловат, как отцу". Вот и исполнилось, как мечтал. "Эх, знал бы - не стал бы мечтать!" - с горечью подумал он.
В прежние времена Влад примерял не только отцово кольцо. Он также пробовал примериться к отцову мечу и даже примерял на себя отцову жизнь, настойчиво ища сходство между своей судьбой и родительской. Влад искал сходство в судьбах и находил, ведь ему случилось погостить за горами у католиков, как отцу. А ещё случилось убегать из Тырговиште от Басараба точно так же, как родитель убегал от своего лысого дяди. А ещё Влад ездил к туркам, как отец. Даже по Чёрному морю случилось поплавать, как в той родительской истории про побег к грекам.
Было ли повторение судеб совпадением? Может, было, но не для Влада. Он увидел во всём этом знак и не считал совпадением даже то, что происходило сейчас в храме. Сын столько лет примерял на себя отцову жизнь, а вот теперь примерил на себя отцову смерть.
На мгновение Владу показалось, что он сам находился в могиле, которая разверзлась перед ним. Будто сам он был положен в гроб, закрыт могильной плитой, но сумел обмануть судьбу, шагнул через могильный порог обратно и вот теперь снова по сию сторону - вместе с живыми. Вылез, как змея из старой шкуры, оставив прежнюю шкуру на растерзание врагам. "Враги вцепились, дурачьё, и думают, что поймали, - мысленно усмехнулся князь. - А вот нет!"
"Я ещё их всех переживу, - подумал Влад. - Я ещё посмотрю, как подлецы и предатели сами будут корчиться в предсмертных муках. Будут корчиться и кричать: "Будь ты проклят, Дракул"! Да, будут кричать именно так, называя сына именем отца".
Влад был уверен, что враги станут называть его Дракулом, ведь уже сейчас нашлись приметливые люди, которые говорили, что юный государь внешне удивительно похож на своего родителя. Будто сам родитель явился с того света. Явился, а по дороге сбросил с плеч три десятка лет.
Влад чувствовал, как в нём начал разрастаться гнев. До чего же ненавистной вдруг показалась эта овечья покорность Божьей воле, которую проповедовали монахи. Ненавистными показались и правила, которые придуманы для кротких и слабых. "На свете есть множество запретов, но почему-то их нарушает каждый, кому не лень, - думал младший Дракул. - Сказано "не убий", но люди убивают. Сказано "не лги", но люди лгут на каждом шагу, и ложь оборачивается для легковерных гибелью!"
"Я ещё померяюсь силами со своими недругами, - подумал Влад. - Я знаю, чего желаю, и не отступлюсь. И мне всё равно, что станут обо мне говорить. Пусть осуждают мою злопамятность! Пусть осуждают мою жестокость! Пусть судачат, что я забыл христианские заповеди! Пусть! А мне всё равно! Я больше не барашек! У султана больше нет причин называть меня так. Я уже не барашек!"
Влад вскочил с колен так резко, что свеча, которую он держал в руке, погасла сама собой. Юный государь передал её отцу Антиму.
- Я хочу заказать панихиду, - хрипло произнёс юный государь.
