- Да, панихиду отслужить надо бы, - согласился монах. - Надо бы, ведь мы потревожили покойного, заставили его снова узреть суету этого мира.
Влад перекрестился и отошёл прочь от могилы.
- Сыне, можем ли мы закрывать гроб? - спросил отец Доментиан.
- Да можете, - ответил государь.
Вдруг из-за колонны снова выглянула голова на длинной гибкой шее, а вслед за шеей показалось туловище с лапами. Монахи, возившиеся около могилы, ничего не видели, и даже отец Доментиан, внимательно следивший за взглядом государя, не видел.
"А может, дьявол ко мне не приходит? - засомневался Влад, - Может, всё выдумка? Ведь отец никогда не говорил, что эта чешуйчатая тварь живая. Только в детстве он потакал мне, когда я принимался рассуждать о запертых змеях. Затем перестал потакать. А тогда, на боярском совете, мне могло показаться. Мало ли, что может привидеться со скуки! Наверное, это наваждение. Ну и пускай! Лишь бы это наваждение помогало!"
Государь задумался, как обращаться к змею в присутствии посторонних, и вдруг обнаружил, что может говорить с ним, не раскрывая рта. Достаточно было произносить фразы мысленно.
- Подскажи, как мне осуществить то, что я задумал, - горячо попросил Влад. - Подскажи! Я решил вступить в наследственные права и взять тебя на службу. Послужи и мне, как служил моему родителю. Так что же?
- У тебя много врагов, - задумчиво ответила тварь. - Очень много. Ты желаешь, чтобы они умерли мучительной смертью, но осуществить это будет трудно. Ты потратишь больше десяти лет, чтобы расквитаться со всеми.
- Я решил мстить.
- Хорошее решение, - змей улыбнулся.
- Тогда дай совет. Если совет будет хорош, я накормлю тебя трупами моих врагов. О! Я с удовольствием набью ими твой ненасытный желудок. Так что же?
- Сейчас ты идёшь одной дорогой с турками, - ответила шипящая тварь. - Ты ставленник султана. Вот и оставайся его ставленником. Продолжай идти этой дорогой, не сворачивай с неё, потому что она приведёт тебя к цели.
Панихиду отслужили на следующий день. Служил отец Антим в присутствии юного государя и всей монастырской братии, а как только служба закончилась, Влад уехал, но с тех пор стал наведываться в обитель часто, причём неизменно сопровождаемый змеем.
- Езжай, предупреди, чтоб встречали, - сказал государь Влад одному из охранников, когда дорога, наконец, вывела из леса. Воин помчался предупредить, а венценосный путешественник нарочно поехал медленно, разглядывая синее небо с кучерявыми облачками, которое теперь не скрывалось за ветвями деревьев.
То, что под небом, Влад почти не разглядывал, ведь всё это он видел раньше: зелёные поля, словно сшитые из лоскутов, некую деревеньку, белеющую вдали, и раскинувшееся справа длинное озеро, которое на самом деле было не озером, а разлившимся притоком реки. Даже по очертаниям этот водоём напоминал реку - узкий, извилистый, он тянулся за горизонт, на север, где соединялся с рекой Яломицей. "Если добраться до Яломицы, а затем следовать вдоль её берега на запад, то доедешь до Тырговиште", - вдруг вспомнил государь.
Влад вспомнил про Тырговиште потому, что жупаны не раз спрашивали, зачем переносить столицу в Букурешть. Они спрашивали, а князь отвечал, что, дескать, к новой столице сходится много сухопутных и водных путей, удобных для торговли, однако этот ответ не раскрывал всей правды. У Влада имелась и другая, не менее веская причина для переноса столицы. Князю нравилось, что Букурешть расположен рядом с монастырём Снагов - всего-то три с половиной часа езды - ведь именно в этот озёрный монастырь Влад совершал паломничества чаще всего.
Конечно, жупаны знали про Снагов, но не думали, что дело именно в нём. "Переносить столицу ради любимого монастыря? - недоумевали они. - Так никто не делает". Но ведь младший Дракул ездил не столько в монастырь, сколько в гости к отцу. К мёртвому отцу, но всё же.
По дороге путешественник неизменно оказывался захвачен воспоминаниями - и хорошими, и плохими. Плохие воспоминания не давали покоя, и чем дольше Влад ехал, тем дольше оставался в их власти. Он стремился облегчить себе путь - ведь полдня воспоминаний это лучше, чем два с половиной - потому-то и выбрал для столицы место поближе к Снагову.
Конечно, в обители Влад тоже мог оказаться во власти тяжёлых мыслей, но это случалось редко. В обители его не просили разбирать жизненные случаи, которые нежданно-негаданно оказывались чем-то похожими на случаи из жизни самого Влада. В обители он мог отрешиться от всего, забыть о прошлом и даже о настоящем, то есть о государственных делах, и отбросить вечную подозрительность, необходимую всякому князю. К тому же, плохие воспоминания обычно появлялись в те минуты, когда Влад оказывался взволнован, а монастырская жизнь текла спокойно.
