В шатре стоял особый кисловатый дух, и княжич знал, откуда это, потому что не раз присутствовал на пирах - так пахнут опорожнённые, но невымытые винные кувшины, в которых засохли остатки напитка. Ласло тоже понял, что к чему, и даже бросил взгляд на стол, где возле глиняного кувшина валялись игральные кости и кожаный стаканчик. Судя по всему, у Тамаша ночь прошла весело, но новоприбывшие гости не осуждали его, а наоборот.
Увидев Ласло, "сонные мухи" немного оживились:
- Смотри, кто к нам пожаловал! Такой важный гость! А с ним ещё один!
- Поздновато ты пришёл, Ласло, - заметил пожилой вояка в красивом кафтане с сине-зелёным узором. - Всё веселье закончилось.
- Да ладно! Этому молодцу ещё рано с нами в кости играть! - сказал другой вояка, средних лет. Лицо у него могло бы выглядеть добродушным, если б не левый глаз. В том углу, который ближе к носу, нижнее и верхнее веко слиплись, а точнее срослись. Из-за этого глаз стал меньше и ╢уже. Пусть он остался ясным и подвижным, но лицо изменилось - сделалось разбойничьим. Влад пригляделся и заметил тонкую белую линию шрама, которая тянулась почти до середины щеки. И ещё одну похожую линию - на шее.
- Так чем же нам развлечь гостей? - спросил вояка в сине-зелёном кафтане.
- Мы сейчас даже на разговоры не особо годимся, - откликнулся ещё один наемник. Казалось, для своих тридцати он немного грузен, но не только грузность была его приметой - из распахнутого ворота рубахи выглядывала такая густая шерсть, что невольно удивишься.
- Вот сейчас поспим чуток и, глядишь, к середине дня... - зевнул вояка с узким левым глазом.
- Мы так надолго не останемся, - ответил Ласло и почти повторил то, что рассказывал Тамашу. - Это Влад. Он из Валахии. У его отца армия в восемь тысяч. Его отец будет вместе с моим отцом воевать против турков.
Услышав про восемь тысяч, вояка в сине-зелёном кафтане воскликнул:
- Ого! - и, не вставая с места, отвесил шутливый поклон. - Ну тогда... нижайшее почтение благородному господину.
- Я обещал показать Владу ваш лагерь, - продолжал маленький Гуньяди, - и... как вы живёте, тоже показать.
- А вы с утра поесть успели? - вдруг спросил Тамаш, который всё это время оставался у новоприбывших гостей за спиной. - Так рано явились. Небось, голодные? Может, вас накормить? Пища у нас простая, но...
Ласло обернулся:
- Да, мы можем и поесть, - небрежно ответил он. - Если накормите, будем считать, что вы встретили гостей, как надо.
- Так мы мигом, - сказал Тамаш и командирским голосом добавил. - Эй, Чаба, пойди распорядись.
Чаба, сидевший на застеленной койке, проворно поднялся и вышел, а Тамаш тут же улёгся на освободившееся место и, зябко поёжившись, плотнее накрылся курткой.
Гостям никто не предложил сесть, потому что в этом шатре презирались всяческие церемонии, но маленький Гуньяди, похоже, принимал такое отношение, как должное. Он деловито огляделся и забрал себе единственную табуретку, оставшуюся свободной.
Влад решил устроиться на сундуке, но сначала взял его за боковую ручку и подтащил поближе к железной жаровне, с помощью которой тут всё обогревалось. Княжич, как и большинство присутствующих, не выспался, поэтому тоже зяб от лёгкого ветерка, проникавшего через щель у входа.
- Тебе отец не говорил, когда хочет выступить в поход? - спросил Тамаш у Ласло. - Долго нам ещё ожидать?
Маленький Гуньяди пожал плечами, потому что не имел новостей по поводу похода, а Влад подумал секунду и встрепенулся:
- Вчера дядя Янош сказал, что выступает со дня на день.
- Мы про это слушаем уже неделю, - сонно произнёс Тамаш, - и всё никак не выступим. Конечно, я не жалуюсь. Пища тут сносная, плата за бездельное стояние нам всё равно причитается, да только хочется уже и за дело приняться.
Княжич продолжал оглядывать наемников и вдруг подумал, что сапоги Тамаша очень хорошо подошли бы к сине-зелёному кафтану, красующемуся сейчас на плечах у другого вояки. Кафтан и сапоги казались созданными друг для друга и всё же находились у разных владельцев. А чей-то кафтан, выглядевший попроще, валялся в углу шатра. Этот второй кафтан вряд ли принадлежал Тамашу, потому что Тамаш укрывался жёсткой кожаной курткой, хотя кафтаном удобнее.
Можно было бы спросить, в чью пользу закончилась игра в кости, но Влад понимал, что вопрос об игре - ерундовый. Такой вопрос задавать незачем, если в голову приходят другие вопросы, более важные:
- А сколько дядя Янош вам платит? - спросил княжич.
- Командирам? - не понял Тамаш.
- Нет, обычному воину.
- Пеший воин получает по одному золотому за каждые десять дней, - сказал наемник с узким глазом, - и харчи тоже за счёт нанимателя.
- Значит, дядя Янош тратит много, - сказал Влад.
Он произвёл в уме некоторые подсчёты, и оказалось, что Янош Гуньяди за последнюю неделю потерял более четырёх тысяч золотых, отплачивая бездействие своей армии. А если прибавить ежедневные расходы на провизию, то получалось ещё больше денег. И все истрачены впустую? "Нет, всё-таки политика - это дело сложное, - подумал княжич. - Не станет же умный дядя Янош терять деньги просто так".
