Вскипел воздух, полетела земля, сшиблись бойцы в скоротечной схватке. Хэк! Каэдрон отлетел, ударился спиной о дерево, упруго оттолкнулся — и древко копья смяло его. Поднялось черное лезвие.
— Нельзя!!!..
Рыжая девчонка бросилась из-за дерева к Каэдрону и закрыла его собой. Тонкая рука решительно остановила копье.
— Это еще кто тут распоряжается? — недобро прищурилась Тамара, разглядывая ее задравшуюся юбчонку и порванную рубашку. — А пулю в лоб?
Игнатий качнулся, прикрыл ладонью ствол.
— Она, как всегда, права, — прошептал воин. — Убьем Дракона — некому будет хранить устои мира.
Под его укоризненным взглядом рыжая сникла.
— Я держала его, сколько могла! — виновато сказала она. — Но он взбесился, пожег наш клан и отправился сюда. Я не сумела остановить его, Великий!
Каэдрон шевельнулся под ней.
— Все же кинулась защищать, — придушенно пробубнил он. — Значит, любишь.
— Пойдем отсюда, Игнатий! — с отвращением сказала Тамара. — Он сжег ее клан — а у них тут любовь! Чао, Огненный! Убить бы тебя…
Девочка мимолетно усмехнулась им вслед. Многие жгли ее клан, да не преуспели. Неведомых хранила тайна.
Поющий Лес они догромили быстро. С его южной границы они увидели горы, закрывающие владения стихийных кланов. Там — самые сильные противники. Миссия Тамары близилась к завершению. И тут покачнулся и упал Игнатий Могутный. Схватка с юным Драконом принесла раны, поставившие точку в его жизненном пути. Великий воин истратил все, что было отпущено ему судьбой.
Миа печально оглядела пепелище. Недавно здесь находился арсенал Кошек. И где же все? Что, и металл сгорел? Без магии разве определишь! Остается гадать да пожимать плечами — совсем как невежественной вилланке. Позор. А ведь здесь и казна была. Не могло же и золото сгореть?
— Пойдем, дочь Хора, — вздохнула воительница. — Надо выбираться к людям. Думаю, князь Галицкий скоро отчаянно зануждается в девушке-телохранительнице — потому что молод и хорош собой…
— А разве мы не возьмем хоть немножко золота из клановой казны? — округлила глазенки трепетная дочь степей. — Никого же нет, подсматривать некому…
Миа тоскливо глянула на нее. Без магии в душе пустота.
— Понимаешь, часть сокровищ клана хранилась под землей и, скорее всего, уцелела. Но вот как найти?
— Тропка поиска! — изумилась девочка. — Вы же сами меня учили! Только у меня не получалось ничего… Но сейчас я и без тропы вижу! Вот здесь оно и лежит — глядите!
Миа зачарованно смотрела, как девочка плавно идет к угольям и опускается на корточки.
— Дальше надо руками, оно же тяжелое, я не смогу поднять — я же девушка!
Ну, поднять для Миа как раз было просто. Лишь бы нашлось! Она копала пепелище сучком и судорожно пыталась думать. Считалось — и вполне обоснованно! — что дочь Хора уродилась полной бездарью. Кто только не пробовал будить ее способности! Даже Лиззи-Пламя приложила ручку, и впустую. А что сейчас? Понятно, что магических энергий вокруг немерено. Убийца же магию не уничтожает, только рассеивает… Энергии столько, что бездарная девочка черпает ее, как черпают воду ведром из речки. А вот в магических каналах клана Кошек пусто. И мощный энергетический насос Миа простаивает. Понятно, что ему качать, коли в трубе пусто! Энергия — вовне… А если, как она, по-детски? Ну-ка… Уй! Больно как! Это сначала надо поломать все, что укрепилось в мозгах за всю бытность в клане. И времени потратить столько же — то есть сотню лет. Ну… тоже вариант. Спешить вроде некуда?
Миа заметно воспряла духом и принялась рыть с удвоенной энергией.
Подземный схрон девочка определила точно. Там оказалось немало всего, вдвоем точно не унести. Но всего и не требовалось. Золото — дело наживное. Лишь бы хватило на первое время, время скитаний. Сума и карманы заметно потяжелели, и Миа повеселела. Ничего не потеряно! Остались сокровища, остались воинские умения, осталась девочка, о которой необходимо заботиться — значит, можно жить!
Миа утерла пот рукавом, глянула на извазюканную мордашку девочки и поняла, что им необходима река воды.
— Как зовут тебя в действительности, будущая глава клана? — полюбопытствовала Миа.
— Кинсари. А почему…
— Значит, будешь Кинсари Первая, впоследствии Великая! — заключила воительница. — Вперед, к вершинам славы, симпатяшка-замарашка!
Тамара проводила их стволом, но не стала стрелять. Не стрелять хотелось, а скорчиться на камне и тихо выть. Игнатий лежал у костра какой-то просветлевший, умиротворенный и ничего не желал. Раны, нанесенные безжалостным Каэдроном, понемногу кровили. А что творилось внутри богатырского тела, страшно было представить. И это не лечилось! Тамара уже перепробовала все, что умела, что уловила интуицией, что нашептала ей волшебная эльфийская кровь — но только и смогла, что унять боль. Частично унять, частично перевести на себя.
— Не плачь, — прошептал Игнатий. — Глаза покраснеют, губы опухнут, фу как некрасиво!
— Фигня! — огрызнулась немедленно Тамара. — Поменяю сущность, делов-то!
