Небесный огонь, проливаясь на землю, несёт смерть всему живому. Но однажды в лесном селении появилась девочка, которая, попав под него, уцелела. Глава ордена магов посылает лучшего ученика изучить это чудо и, если оно заслуживает внимания, привести для исследований. В сопровождении эльфийского воина маг и девочка отправляются в путь. Но прежде, чем попасть в орденскую обитель, им предстоит найти общий язык с принцессой дроу, побывать в плену у гноллов и в гостях у горных эльфов, освободить из плена юных драконов, следуя пророчествам их матери... Только справившись со всеми испытаниями, им, возможно, удастся спасти от гибели в небесном огне собственный мир.
В семье шамана Атаев, детей Полночного Волка, всегда рождалась двойня: Ясин и Ош, Обещанный и Ожидающий. Кто бы мог подумать, что в этот раз родятся девки?
Зорким волчьим взглядом шаман отыскал в стайке детей своих дочек: и Ошию, и её сестру Яси. Похожи друг на друга, как две капли дождя — и такие разные. Две хрупкие фигурки в поношенных кухлянках, четыре косицы цвета воронова крыла. Глазки длинные, с внешними краешками, чуть приподнятыми к вискам. Но одна — резвая и смышлёная шалунья, а другая — неразумное тело, бездумное, безмолвное, равнодушное ко всему. И обе — заложницы древнего договора между шаманами двух миров.
Шаман вздохнул и отвёл от детей глаза. Яси обещала вырасти красавицей. Пройдёт зима, или может, две, и она вступит в возраст невесты. Только не будут парни дарить ей цветных бус, и не придут в стойбище Атаев старики из других родов, чтобы толковать с отцом о калыме. Дочь шамана ждёт не свадьба, а жертвенный нож. И пробуждение в ином теле, с рождения растущем для неё в мире ликанов. В тот же день тело Ошии примет в себя душу того, кто придёт взамен, с другой стороны.
Именно так, тропой крови, пятьдесят зим назад явился в мир людей сам шаман, перед переходом поклявшись, что вернёт в мир ликанов одного из своих детей. Потому и старался он не привязываться к дочери, не баловать её, не учить, чтобы не дрогнула рука, когда настанет срок исполнить клятву. И другим наказывал не приваживать девку лаской, чтобы не печалилась её душа, покидая мир людей. Пусть для неё станет радостью уход к ликанам, в прекрасную Айхэллу, край, где не бывает зим…
Племя Атаев было в пути уже несколько лун. Бросить родные пастбища и охотничьи угодья их вынудила нежданная напасть: с юга явилась толпа чужаков в крепких доспехах, на хороших, резвых и сытых конях. Враги налетали всегда внезапно, убивали тех, кто смел поднять против них оружие, жгли юрты, уводили женщин, угоняли скот. Не имея сил противиться, Полночные Волки приняли решение уйти подальше от разорённых кочевий и отправились на поиски безопасных мест. Тогда они ещё не знали, что бегство не принесёт им добра.
Вождь шёл по степи, а за ним устало плёлся весь его поредевший за время скитаний род. Людей уцелело совсем немного: с десяток мужчин, два десятка женщин да чуть меньше десятка детей. От имущества тоже остались жалкие крохи: стадо измученных бесконечной дорогой оленей, сопровождаемое стаей полудиких собак. Вьючные олени шатались под тяжестью поклажи, важенки перестали давать молоко. Почти после каждой стоянки выяснялось, что один из оленей не может подняться на ноги. Приходилось забивать обессилевшего зверя, но унести с собой шкуру и всё мясо Атаи уже не могли. Бросив то, что не удалось съесть и погрузить во вьюки, люди брели дальше, а собаки оставались на пир. К ночи они снова догоняли своих невольных кормильцев и охраняли их караван от волков. Но с каждым днём в собачьих взглядах становилось всё меньше почтительности, а во взглядах людей — дружелюбия. И те, и другие отлично знали: когда оленьего мяса не будет, собаки всё равно придут и потребуют дань.
Знал об этом и шаман. Многое замечали его глаза и уши: и скрытные разговоры о том, что оленья жизнь нынче ценнее человечьей, и недобрые взгляды, которыми родичи провожали «дуру», одну из его дочерей. «Плохи дела, — думал старик с неудовольствием. — Ещё один вьючный олень захромал, и пёстрая важенка еле плетётся. Надо искать место для днёвки, да поскорее. И следить, чтобы никто не вздумал причинить вред Ошии».
У опушки леса вождь остановился и вскинул руку. Атаи послушно прекратили движение. Пока самый мудрый, сильный и удачливый в роду изучал ручей и стену деревьев, выросшую на пути, прочие молчаливо и безучастно ждали. Идти дальше или остаться и обустраивать стойбище — люди готовы были подчиниться любому решению, если его одобрит шаман. Одна лишь Яси подошла к отцу и, осторожно потрогав его за рукав, спросила шёпотом:
— Ати, зачем мы здесь? Эти деревья нас не любят.
Тот ничего не ответил, лишь недовольно прищёлкнул языком. Он и сам чувствовал смутное беспокойство: духи-хозяева этой земли не откликнулись на приветствие. Впрочем, гнева из-за вторжения людей они тоже не выказали. Просто никто из них не явился на зов. Это тревожило, как затишье перед бурей.
Между тем вождь, не заметив ничего подозрительного, поманил шамана к себе:
— Что скажешь? Дух Полночного Волка доволен этим местом?
Шаман с сосредоточенным видом поднял на шесте череп и шкуру первого Полночного Волка, не спеша прошёл вдоль опушки туда и сюда… «О небо… — думал он про себя. — Духи молчат, и похоже, им вовсе нет дела до наших земных бед. Куда ещё тащиться? Люди устали, олени едва переставляют ноги. Скажу, что Полночный Волк доволен, а завтра осмотримся заново и решим, как быть дальше».