Утарион нахмурился. Это спокойствие ему крайне не понравилось: обычно дроу спят чутко и терпеть тех, кто их беспокоит во время отдыха, не склонны. Открыв замок, он зашёл в камеру, присел рядом с Тис и осторожно прикоснулся к её запястью. Пульс прощупывался, но был слабым и редким, а кожа руки — слишком холодной. Уже не церемонясь, Утарион принялся осматривать тело дроу со всех сторон. Серьезных ран и ушибов он не заметил, но на правой ладони нашел чуть припухший след от укола. «Яд кинту, вот оно что, — подумал эльф. — Странно. С полезными перебежчиками так не поступают, а бесполезных — убивают менее затейливыми способами. Что же здесь случилось? И где Яси? Я не узнаю этого, если не приведу нашу принцессу в сознание. Кажется, Кайрин говорил, что от кинту нужно противоядие. Но что толку слепо верить магам? Излишняя моя доверчивость уже не раз доводила дорогих мне эльфов до беды. Я поверил магам Эльдариата — и Нириэли пришлось пройти через немыслимые, а главное, совершенно бесполезные страдания. Поверил Кайрину — и доверившийся мне юный эльф погиб в бою. Этот Кайрин… Я расслабился, слишком поддался его обаянию. Тогда, в лесу, следовало просто дать ему по шее, не позволить лезть в деревню и тащить за собой остальных. Поступи я так, возможно, все мы были бы сейчас на свободе, а Райлин — остался бы жив. Плевать на магов и магию, попытаюсь помочь дроу сам, чем смогу».
Первым делом Утарион расстегнул на девушке пояс и воротник, чтобы ей было легче дышать. Затем осмотрел лезвие гнолльего ножа, старательно вытер его об одежду Тис (своя показалась стражу недостаточно чистой), глубоко рассёк крест-накрест место укола и принялся отсасывать и сплёвывать на пол выступившую кровь. Возможно, делать это было поздновато, но Утарион рассудил, что избавление даже от малого количества яда принесёт дроу пользу. Однако, несмотря на все его старания, Тис дышала всё реже, и сердце её билось всё слабее.
Настал момент, когда Утарион заметил, что девушка и вовсе не дышит. «Ну уж нет, давай умирать будем позже, при более героических обстоятельствах», — сказал он мысленно и крепко нажал ладонями на рёбра Тис, помогая ей выдохнуть. Вдоха после не произошло. «Да что ж это такое! — возмутился Утарион. — Дроу должны быть живучими, как тараканы! Мне подсунули полукровку? Принцессы не бывают полукровками!» Сделав глубокий вдох, он поддержал ладонью шею Тис чуть ниже затылка, обхватил её губы своими губами, свободной рукой зажал дроу нос и с силой выпустил воздух ей в рот. А потом снова помог сделать выдох.
Вскоре до Утариона дошло, что, помогая Тис дышать, он не чувствует под ладонями ударов сердца. «Мрак возьми, — буркнул эльф себе под нос. — Припомнить бы, как там Элерим делал с утонувшим парнем…» Рубашку на девушке пришлось разрезать от ворота до подола. Некоторое время Утарион озадаченно изучал открывшуюся ему соблазнительную картину, потом решился: поставил ладонь между грудями Тис, чуть правее того места, куда в бою вогнал бы кинжал, и резко, всем весом надавил. Под рукой хрустнуло. «Не сломать бы ей чего, — встревожился самозваный лекарь. — Она ж меня порвёт на куски, когда очнётся… Если очнётся… Главное, чтоб очнулась…»
Однако терять драгоценные мгновения было нельзя. Утарион снова принялся то вдувать в рот Тис воздух, то нажимать ей на грудь, стараясь заставить сердце работать. «Бедная девочка, — думал он. — Красивая такая, хоть и синенькая… Но ей это даже идёт. От женихов, наверное, отбоя не было… Сидела бы себе во дворце, у мамы с папой под крылом, паучка своего дрессировала… Так нет ведь, зачем-то на подвиги понесло. Хотя, она же рассказывала: там пророчество, спасение мира… Но дроу эти — тоже мне, храбрецы из-под горы. У них что, не нашлось для таких дел крепкого парня? Девчонкой прикрылись… Ну, какой из неё боец? Так только, покрасоваться. Нет, положим, дурной отваги в этой пигалице выше леса стоячего. Да и оружие она в руках держать умеет. Наверное, в паре-тройке набегов успела поучаствовать… В качестве командира, конечно: рубить врагов в капусту ей уже приходилось, а вот прибирать поле после боя — точно нет. Слезами ведь давилась, когда увидела настоящую смерть, рядышком, а не где-то там… Причём смерть своего, того, с кем из одного котла хлебала, а не просто одного из строя… Не привыкла она ко всей этой грязи. Но так и должно быть. Не надо к такому привыкать. Будь моя воля, я бы вообще запретил учить дев боевым искусствам. Нечего женщинам делать на войне, их предназначение — дарить жизнь, а не отнимать её».
— Вот моё место силы, маленькая ликана, — гноллья шаманка прошла вглубь пещеры с высоким потолком, поддерживаемым каменными колоннами. Всё центральное пространство занимала огромная купальня, наполненная водой. И вокруг не было видно ни лежбища, ни сундуков для припасов.
