- Нелота на них нет, - буркнул Силгвир. Головная боль с Раготом, в разговоре с которым надо было тщательно следить за словами, чтобы не оскорбить его нежные чувства чести, религии и расизма, стала для него уже привычной и терпимой, но последствия неосторожного разговора с талморским офицером или имперской советницей могли быть куда масштабней и куда хуже одного разозленного драконьего жреца.
В Коллегии ему надо было пробыть ровно столько, сколько потребуется Раготу для удовлетворения своего любопытства. «Пробыть» означало также и «не спровоцировать конфликт с Талмором или Империей» и «предотвратить возможные жертвоприношения». Это было даже сложней, чем уговорить Нелота помочь с некромантией.
Ещё никогда прежде, кажется, Силгвир так отчаянно не молился И‘ффре в мирное время.
Несколько дней, а затем и неделя в Коллегии успокоили его. Как бы встревожены ни были сами здешние маги неожиданным изменением в привычном течении жизни Коллегии Винтерхолда, положение отнюдь не было столь напряженным, каким могло показаться.
За это время Силгвир успел побеседовать с многими давними знакомыми, а также прослушать несколько лекций советников скорее из любопытства по поводу самих советников, нежели магического искусства. Вираннир оставался неизменно приветлив и вежлив; Циссия Терес – о, Силгвир начал понимать, почему Ураг и остальные называли ее не иначе, как госпожа Терес. Госпожа Терес оказалась немолодой волшебницей-имперкой с уже пролегшим на прядях у виска серебром седины, и она могла бы с достоинством выступить в споре против Нелота, Рагота, Алдуина или лорда дэйдра, если бы ей пришлось, и не уступить до конца. Перед строгой официальностью и стальным взглядом госпожи Терес робели не только ученики – Толфдир шепотом и только по старой дружбе признался Силгвиру, что в дискуссии с советницей даже он чувствует себя не слишком уверенно.
Пожалуй, лучшего кандидата на роль имперского советника Коллегии не только Синод, но и вся Империя не нашла бы. В этом Силгвир отдавал им должное.
Рагот же умудрялся как-то получать нужную ему информацию, избегая опасных столкновений. Даже всеведущий Энтир только пожимал плечами на вопрос, где новый посетитель Коллегии проводит дни; ученики и мастера рассеянно отвечали, что был, спрашивал, интересовался, но ничего конкретного не говорил и куда делся – непонятно. Одна из взятых им книг вскоре таинственным образом оказалась на своём месте в Арканеуме незаметно даже для бдительного Урага.
Несмотря на любопытство, Силгвир здраво рассудил, что это не его дело. У древнего мага было достаточно трюков в запасе, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания; самому же охотнику нечасто выдавалось время заниматься самообучением. Он снова стал завсегдатаем Арканеума, каким был в Коллегии и до событий с Оком – правда, теперь им всецело завладели старые нордские мифы, которым Силгвир прежде придавал не больше значения, чем пьяным нордским байкам в тавернах.
Над книгами он сидел долго: прекрасная память позволяла ему запоминать прочитанное слово в слово, но прочесть эти самые слова, не всегда и написанные на тамриэлике, было нелегко для того, кто так недолго владел искусством грамоты. Чтение отнимало время, и Силгвир уже не раз подумывал о том, чтобы упросить Рагота взамен на какую-нибудь услугу показать ему, как лучше управлять временными потоками с помощью Голоса. Его и забавляла, и выводила из себя собственная беспомощность: он, Драконорожденный, разрываемый изнутри поглощенными душами с бессмертным драконьим опытом, так уступает обыкновенному человеку во владении Ту‘умом!.. Силгвир никогда не видел стыда в позднем обучении, и, будь он хоть немного уверен в том, что Рагот поможет ему, а не только обругает презрительно на драконьем, как обычно, уже попросил бы жреца хоть немного приоткрыть тайны мастерства Голоса.
В каменных стенах человеческих городов им определенно завладевала хандра. Только вольная охота могла оживить его, предоставить достойный вызов и непрекращающийся бой с целым миром вокруг. Силгвир отчаянно понимал тех лесных эльфов, что приносили собственные души в дар Хирсину: охоты никогда не бывает достаточно тем, кто испробовал ее настоящую. Только охота есть истинная жизнь. Только охота есть истинная страсть. Только охота есть истинный бой.
До безумия хотелось горячей крови.
Силгвир медленно спустился из Арканеума в Главный Зал, устало смаргивая холодный голубой свет, морской водой режущий усталые глаза. Здесь давно уже никого не было – над Винтерхолдом стояла глубокая ночь, и даже те бессонные маги, что были заняты своими исследованиями, занимались ими в своих комнатах.
Из магического источника струился бессмертный свет.
Босмер коснулся ладонями холодного камня колодца, окаймляющего источник; замер так, вспоминая загадочную сферу Ока, парившую в голубом сиянии. Одним Псиджикам, да, может, Анкано было известно, что такое Око Магнуса, но Анкано погиб, а Псиджики исчезли так же таинственно и внезапно, как и появились.
Найденные им древние тайны разрушались быстрее, чем он мог их разгадать.
