Босмер приветственно пробежался пальцами по шероховатой и чуть влажной стене, погладил твердые, но не жесткие ветви, сформировавшие несколько причудливой формы настенных полок. Они уже пустили крохотные молодые побеги, и Дровасу с микологом Эленеей вскоре предстояло нелегкое время приведения неуступчивого Тель Митрина в порядок: несмотря на направляющую магию, башня упрямо продолжала расти как ей хотелось. Вспоминая о нраве ее владельца, Силгвир не мог этому удивиться.
Сам волшебник не озаботился тем, чтобы встретить вернувшихся гостей, и Силгвир в очередной раз вспомнил, что официально является членом Дома Тельванни. Это звание, с гордостью дарованное ему Нелотом, обретало смысл только тогда, когда ему нужно было поесть, переночевать или пожить где-то в спокойствии, не думая о неоконченных героических миссиях. Тель Митрин очень удобно стоял на побережье между деревней скаалов и Вороньей Скалой: путешествуя по Солстхейму, лучник не раз пользовался столь подходящим расположением тельваннийской башни.
- Эта живая башня, полная странной магии, - твой дом? – неожиданно послышался голос Рагота. Силгвир недоумевающе обернулся. – Ты приветствуешь ее, как приветствуют дом.
- Нет, но Тель Митрин намного ближе к домам Валенвуда, нежели скайримские каменные крепости или хижины из мертвых изуродованных деревьев. Здесь мне дышится легче. Тебе, наверное, наоборот?
Атморец покачал головой.
- Мой дом – там, где бродят измученные бессонницей мертвецы. Я не усну спокойно даже в самом гостеприимном замке, в царских покоях, пока знаю, что мои люди всё так же безнадежно ждут пробуждения или медленного угасания в оскверненных могильниках. Эта башня, дитя природы и магии, действительно напоминает мне о семени Бродячей Зелени – королевском дереве Каморана. Забавно: я прибыл туда всего на несколько дней, но меня и тогда успели обокрасть, - жрец негромко фыркнул. Непохоже было, что он держит серьезную обиду на лесных эльфов за это. – Я смеялся до слез, когда вор объявился со священным амулетом Кин и принялся рассказывать мне о Праве Кражи. Кажется, я даже не убил его… всего лишь взял взамен лже-быль Зелени и столько ротмита, что едва стоял на ногах к утру.
- Ты был в Валенвуде? Я думал, Драконий Культ не ладил с другими землями, особенно с эльфийскими, - деликатно заметил Силгвир, ставя в угол свой походный мешок. Рагот лениво махнул рукой.
- Мы вступали в сражение с эльфами при каждом удобном случае, но разве не так же мы делали и друг с другом? До лесного королевства я дошел почти случайно: помнится, тогда меня оскорбил один из айлейдских полководцев, и я штурмовал его город у берегов Нибена до тех пор, пока мы не решили этот вопрос честным поединком. Там было недалеко до границ молодых земель Каморана, и мне стало любопытно.
- Ты штурмовал айлейдский город, вдалеке от границ Скайрима, потому, что тебя оскорбил тамошний правитель? – осторожно уточнил Силгвир. Атморец удивленно поглядел на него.
- Разве сейчас так не делают?
- А как ты вообще остался жив?
- Мы прервали поединок, когда он стал слишком опасен. От моих боевых Языкопесен взбудораженные Воды Забвения выплескивались на Арену, а айлейдский лорд танцевал на светоносных костях добродетели, и буйство цветов выжигало спектр смертной жизни. Мы были рядом с его городом. Он предпочел прекратить первым и извиниться, и я ушел с миром, уведя с собой оставшихся в живых своих воинов. Айлейды горды, как тысяча собранных воедино их предков, но и не лишены холодной рассудительности, что нечасто можно сказать о детях Атморы.
Рагот почти мечтательно вздохнул.
- Moro sul. Moro grah. Хорошая песня вышла бы из этой истории, да мой скальд сгорел живьем, глядя на дуэль. Пусть Этериус легко примет тебя сегодня, Довакиин, а если твой путь снова уклонится от его Рукава на тропы Апокрифа, помни: ты лакомый кусок для Демона Знаний, но ты можешь заставить его подавиться.
Драконий жрец исчез в тенях Тель Митрина бесшумно, растворившись в теплом аромате магии и грибного дерева. Синеватые искры левитационного устройства растаяли мгновенно, едва вознеся гостя в библиотеку, под самый свод башни, а Силгвир ещё долго смотрел в пустоту.
Пустота стучала внутри драконьими душами. Билась мерным тугим барабаном, всплесками силы смывая из существующего здесь и сейчас – несущественное.
Словно вспомнив о чем-то, Силгвир шевельнулся, как пробуждающийся ото сна. Поднял свой походный мешок – он осел на столе бесформенным узлом, не закрытый даже простейшим охранным заклинанием, даже защитой от дождя и воды. Только Пёрышком когда-то Сергий Турриан зачаровал его, но и это зачарование ослабло со временем.
Холодным синим металлом из-под складок грубой ткани оскалилась маска Морокеи.
Силгвир провёл по ней кончиками пальцев, не решаясь вытащить на свет: опасно-чуждо смотрел на него древний артефакт кровавого культа, не место ему было здесь, в Тель Митрине, пусть даже тельваннийская башня легко приняла бы и его.
Маска рождала холод.
Маска рождала страх.
