— Я не кукла. Зарядка закончена полностью. А зачем тут защита? Действительно — зачем в Пространстве защита? От «Великого Стража» она не спасет. Если «хозяйка» их нащупает — ничего не поможет. Остается надеяться наудачу. Висеть себе в пустоте. Мечтать.
Привычно ухнули шлемы. Скафандры «доложили» о герметизации.
Багрова покидала рубку последней. Обернулась к капитанскому креслу. Попрощалась с этнайцем:
— Прости, парень. Похоже, ты всех-всех победил. Навсегда.
От космолета отделились три фигурки. Двинулись в сторону перигелия. Разлетелись.
— Отдай «ковчег» и уходи, — приказал Владин Вагнеру.
— Вадим…
— Топай отсюда, — заорал Владин. — Пока не поздно! Хватит с меня! Модуль включил маршевый двигатель и развернулся. Сорвался с места и растворился в кометном свете.
— Режим молчания, — приказал охрипший от крика Куратор.
Вскоре лопнул лишенный энергетической подпитки модуля силовой кокон «ковчега». Но скафандры к тому времени отнесли проходчиков на несколько километров от обреченного судна. «Слепая хозяйка» утащила погибшего Героя и его космолет в негравитационный мир. «Ковчег» завибрировал, посветлел, сквозь него проступили звезды. Вспыхнул, исчез. Но люди., ничего этого люди не видели. Сработавшие фильтры замутили изображение, а когда необходимость в них отпала и видимость восстановилась, в пространстве уже ничего и никого не было. А в подпространстве людей искала смерть.
Залитое абрикосовым светом, шелковое полотнище атмосферы Девкал стремительно неслось у проходчиков под ногами. Сверху, сквозь линзу космической пыли, светилась далекая туманность Юлы. Ее осененные мудростью Вечности звезды с другого берега межгалактической пропасти рассматривали край колечка соседней сверхгалактики, где в отсвете слабых лучей желто-белого солнышка, на орбите третьей планеты, внимали своим феерическим озарениям трое плененных пустотой проходчиков.
«Как же мы не сообразили, что все этнайцы больны? — ерзал в скафандре Вадим. — Когда их родной мир постигла вселенская катастрофа, „глянцевые человечки“ переселились на соседнюю Этну. Но массовая миграция не прошла бесследно. Приютившая человечков Этна оказалась ловушкой. Условия жизни на ней изменили — ослабили „жизненный код“ несчастной расы. Лишили возможности космических путешествий. Но этнайцы мечтали о возвращении, и космос был им необходим. И правительство „глянцевых человечков“ нашло выход — искусственно изменило метаболизм своих навигаторов. Превратило их в других существ. В мутантов, неспособных вернуться обратно в общество. Зато способных жить в Пространстве. Правительству приходилось скрывать эту тайну. Прятать истину за завесой профессиональной надменности и романтических легенд… Вот почему пилоты „ковчегов“ никогда не снимали скафандры, никого не пускали в свои орбитальные дома. Воздух, вода и продукты Этны превратились для них в яд. А для остальных этнайцев губительным был состав смеси, которым дышали навигаторы. Губителен и для людей…»
«Герой увидел нас „раскрытыми“ и испугался, — мучался Владин. — Признаться этнаец не мог, а мы понятия не имели про отличие метаболизма. Герой уничтожил наполнитель, и в обитаемый отсек „ковчега“ пошла чистая смесь. Убивающая его…»
