Наступило «ночное время» — пора.
Чер-Чиг отделился от стены таверны, натянул боевую маску, поправил клинок на поясе, призывно махнул рукой. Вооруженные обоюдоострыми ледонопардами стражники перебежали широкую аллею и оцепили дом Хранителя Чести.
У входа на опустевший рынок «Тысячи ремесел» выпустил свои личинки Герметик.
Теперь знаменитый рынок, как и весь город, затихал рано. Ночью на улицах было трудно кого-нибудь встретить. Разве что мелькнет в переулке треуголка спешащего лекаря, прошмыгнет запоздалый носильщик, пройдет патруль. Или затопают, заноют перед рассветом в стойлах постоялых домов проголодавшиеся многоноги.
Утром улицы наполнятся тихими голосами. Замельтешат пустые лица горожан, заскрипят уключины повозок, захлопают двери лотен, разбитые тротуары скроют стоны стоптанных башмаков. Гулкое ночное безмолвие спрячется в подворотнях.
Но страх останется. Словно нет живых в этом городе, и по улицам бродят призраки. Словно навечно поселились в нем злые сестры: Сомнение, Боль и Печаль. Они чинно гуляют по анфиладам «расторопных школ», суетятся в чреве «творительных фабрик», вдыхают запахи жаровен в комнатах «зазывал-таверн».
Командир отряда стражников — пожилой офицер, притаившись за колонной, преданно глядел на Чер-Чиг, ждал указаний.
— Ты пойдешь первым, кадатор, — шепотом приказал Чер. — Передашь Хранителю пакет. Я буду сопровождать тебя как твой солдат.
Офицер молчал. Даже в тени аркбутаны было видно, как он побледнел. «Трусит стражник, — понял Чер-Чиг. — Он никогда не бывал в таком богатом доме и очень боится высокопоставленного вельможу».
— Я повинуюсь, Милосердный, — сказал офицер. — Но угодно ли Возвращению дело, которое ты велишь?
— Угодно, — нетерпеливо ответил Чер, забирая у подошедшего слуги оружие и натягивая неудобный солдатский камзол.
— Весьма угодно, — повторил он. — Ты, кажется, трусишь, отрядник?
— Милосердный! — взмолился офицер. — Я три полных солнца несу Истину Возвращения! Я дрался с инородцами на Далеких островах, шел через Вечную пустыню, держал герб Повелителя в битве при Тартур. Но разве искусство воина способно противостоять печали бытия и зловредным чарам Посторонних?
— Поэтому и доверился. — Чер поправил наплечники и застегнул ремни. — Знаю, ты честный, исполнительный командир и готов отдать имя, чтобы приоткрыть Врата Возвращения. Приказываю — иди!
— Верую и повинуюсь, — склонил голову кадатор.
Медленно отворились украшенные орнаментом двери лотены. Первым пошел отрядник, за ним Чер. Несколько шагов, и оба оказались в круглом, поражающем своими размерами и убранством зале.
Вот она — знаменитая Пристань Подобия! Чер наконец-то увидел ее воочию. Вокруг расположенного в центре фонтана стояли сплетенные из меистовых жил гладкие статуи диких зверей. Гробницы мертвой животной страсти. Среди причудливых изваяний выделялся безухий степной болыпеглав. Страшный, огромный. Изготовившийся к прыжку.
В глазах статуй утренним светом горели странные, ни на что не похожие свечи. И казалось, выложенный зеркальными плитками пол уносит отсветы этих свечей вниз, куда-то в самую глубь мироздания.
Какие только жуткие истории не рассказывали об этом зале на базаре и в тавернах Города Учителей! Но мало кто действительно видел Пристань. Теперь вот Чер видел.
В глубине помещения начинались ступени спиральной лестницы, уводящие взгляд в верхние покои дома. Над головами тянулась навесная галерея.
У порога их встретил закутанный в накидку, сгорбленный привратник. Прямые жесткие волосы, крючковатый нос. Под воротником металлический ошейник — знак парии.
— Грамота Вождя для Хранителя Чести, — отрапортовал кадатор, снимая перчатки. — Ты должен разбудить Доступного.
Удивленный поздним визитом привратник внимательно посмотрел на строгого офицера. Потом перевел взгляд на высокого стражника с церемониальной ледонопардой.
— Доступный не спит, — осторожно ответил привратник. — Доступный заботится о нас. Сейчас он прядет Похожести.
«Сидит где-то наверху и делает своих жутких зверей, — сообразил Чер. — Неужели верит, что они когда-нибудь оживут?»
— Пусть заботится, — офицер демонстративно засунул пакет за обшлаг рукава и повторил: — У меня послание Повелителя.
Привратник сипло втянул воздух и отправился докладывать. Когда он неуклюже поднимался по лестнице, под полою накидки мелькнул кончик хвоста.
— Так я и знал, — подумал Чер, разглядывая напряженный затылок кадатора. — Хранителю служат Глупцы. По обычаям Ромба, одно это наказуемо долгой смертью. Хотя зачем вельможе Лок-Лик соблюдать наши обычаи? В городе на них не обращают внимания. Пока не обращают.
Наверху хлопнула дверь. Мигнул свет — колыхнулись свечи в глазах каменных зверей. Словно все они разом пошевелились.
Вернулся служитель.
