— Движения внутри не регистрирую. Пустоты составляют девяносто три процента объема сооружения. Био-активность отсутствует — регистрирую всего ноль сорок шесть баллов, термодинамические…
— Адъютант!
— Опасность силового противодействия не определена.
— Угадал, — признался Макмара. — Что рекомендуешь, Ченг?
— Я здесь, а не там, — напомнил оператор.
— Вы для меня этот цирк устраиваете? — спросил Лонг. — Я в скафандре-апплодировать неудобно.
Группа ученых была облачена в легкие «планетные» скафандры. Атмосфера Сервитора отличалась от земной. Не значительно, но отличалась.
— А мне понравилось, — похвалил Дритл робота — Адъютанта. — Столько узнали.
Инженер Ковалев вылез из кабины, оттолкнулся от гусеницы и спрыгнул вниз к Платонову. Огляделся.
Пылевой туман рассеялся, открыл заляпанные «кляксами» бурых рощиц пологие луга Сервитора. Их далекие, выгнутые края пропадали под сводами однотонного пепельного неба. Пустого, холодного. А в середине этой унылой, ничего не обещающей равнины инородным зубцом торчала высокая, равнобедренная пирамида.
— А где эти… местные?
— Рашш, рашш, рашш — говорят, — ответил Платонов. — И уходят. Ни одной стаи в округе не осталось.
Любимое, ничего не значащее слово шужар:
— Рашш, рашш, рашш… Скорее всего — просто эмоция.
— Боятся?
— Боятся, — согласился Платонов. — Видимо, есть чего…
— Видимо, есть.
— Просчет параметров окончен, — доложил робот-Адъютант. — Ситуация смоделирована и контролируется.
Макмара на орбите получил донесение. Прочитал.
— Осторожней там.
— Вашими молитвами, босс, — сказал Лонг. — Давай, Джим! Дритл вздохнул и включил теслер.
Изъеденная тысячелетней эрозией громадная плита задрожала, заскрипела, начала плавиться. Дрител аккуратно вырезал в ней ровный проход. Робот-Адъютант, утопая в пыльном ковре, подошел к пирамиде и уперся манипуляторами в камень. Вырезанный отрезок плиты стал медленно крошиться, потом рухнул внутрь сооружения, подняв очередное облако пыли.
Адъютант обернулся к машине и посмотрел на ученых.
Может, передумают? Еще не поздно.
Десантники, забравшись в танкетку, ждали продолжения.
— Трудись, трудись, — подбодрил робота Платонов.
Адъютант распрямился, словно вздохнул, и двинулся в образовавшийся темный проем. Включил смонтированный на груди камерный прожектор и тогда…
—
—
Виктае среагировал не сразу. Вместе со всеми смотрел на дисплей, наблюдал за вошедшим в пирамиду роботом. Не видел, как Ковалев выбрался из танкетки и отправился вслед за Адъютантом.
— Что он делает? — испугался Лонг. — Куда идет? Собственный мысленный ответ поразил Виктае:
— Неужели… неужели он тоже слышит свирель? Поверил сказкам Веселой Дудочки? Но она же обманет его. Обманет! Ведь она ждет меня. Бедный парень, все перепутал — сошел с ума. Аркадий, назад, что ты делаешь?
Но остановить Ковалева Лонг не успел. Пришлось догонять, входить в пирамиду.
Платонов тоже хотел вылезти, но не смог — остался в машине. Не смог, потому что самый молодой из группы ученых — планетолог Джим Дритл — недавно работал оперативником и имел «внедренную» в психику программу «боевой защиты». Программы хватило ненадолго, но предельным усилием воли Дритл все же захлопнул и заблокировал кабину. И сразу разбил пульт управления рукояткой теслера. Уже теряя сознание, наблюдал, как Платонов равномерно бьется изнутри головой о купол машины. Еще Джим успел сообразить, что своим ударом прервал контакт с кораблем на орбите и провалился в небытие.
Через пару минут все кончилось. Перед черным провалом пирамиды застыла «безжизненная» танкетка. В кабине лежали два бесчувственных тела. И только где-то далеко, на серых холмах, шевелились шужары.
— Рашш, рашш, рашш… Рашш, рашш, рашш…
