— Умоляю именем Аллаха, выслушайте! Я вас не предавал.
— Тогда почему там была засада?! Почему тебя едва не убили?! Что ты им успел сказать?!
— Это… Это САВАК! У них повсюду шпионы!
— САВАК? По ту сторону границы? Ты лжешь!
— Клянусь Аллахом, это правда! У САВАКа шпионы везде! У них была целая страна, над которой они издевались десятки лет! У них шпионы в Афганистане, на русской территории, по Франции, в испанском Марокко! Везде!
— Зачем им это?!
— Они… они очень опасные люди! Это про них сказано: И когда они встречают тех, которые уверовали, Они говорят: «Мы уверовали»! А когда остаются со своими шайтанами, то говорят: «Мы ведь — с вами, мы ведь только издеваемся».[95] Когда они были здесь — они искали тех, кто верит в Аллаха, и пользовались ими! Многие, очень многие из них ходили в мечети и лицемерно читали ракаты, а потом доносили о том, кто что говорил в мечети! Они везде!
— Послушай, Талгат… — рассудительно заговорил Тимофеев — ты знаешь, мы ценим друзей, и если кто-то помогает нам — мы помогаем ему. Если бы ты сказал, что хочешь, чтобы мы спасли твоего брата — мы бы и так это сделали. Зачем надо было выдумывать эту чушь про генерала, про совещание, про остальное. Зачем?
— Но он должен был быть там! Я это знаю, он должен был быть там! Должен!
— Чушь собачья! — Рамиль сплюнул на землю — ты нас подставил! Никого там не было, кроме засады, а вся твоя информация — дерьмо собачье!
Это было не так…
— Он должен был быть там! Пусть Аллах поразит меня на месте, если я солгал.
— Хорошо — снова заговорил Тимофеев — почему же тогда мы нашли не генерала, а засаду? Почему там оказались люди, которые хотели убить нас? Почему они похитили и едва не убили твоего брата? Если засаду еще можно объяснить случайностью — в Афганистане много лихих людей с автоматами — то вот похищение твоего брата, Талгат, нельзя объяснить ничем. Кто-то точно знал, к кому мы идем, кто-то точно это знал. Нас ждали, чтобы убить — а твоего брата похитили, чтобы заставить говорить. Так кто нас предал?
— Я… не знаю. Повсюду шпионы!
— Почему мы должны ему верить? — Рамиль теперь обращался к Тимофееву — этот козел нас подставил!
— Как вы не понимаете! Как вы не понимаете! Я помогаю вам не потому, что вы мне платите деньги! У меня есть дети! И у моих людей тоже есть дети! Я хочу, чтобы они жили и ничего не боялись! Я хочу, чтобы они пошли в школу, понимаете, в настоящую школу! У меня есть дядя, он живет на севере, в Туркестане! Я был у него в гостях, и когда я там был, я видел, что люди живут без страха! Как вы этого не понимаете!? Я просто хочу, чтобы мои дети жили как люди!
— Ну… те, кто пришел с той стороны тоже говорили — они хотят избавить вас от страха. Перед тагутом…
— Избавить от страха! Когда они пришли, они многих избавили от страха! Тот, кто не хотел идти убивать — они отрезали голову. Тот, кто хотел, чтобы дети учились — они отрезали голову. Тот, кто не дал на джихад — они отрезали голову!
— Успокойся, Талгат. Я понимаю, о чем ты говоришь.
— Нет… Ты ничего не понимаешь, именно потому что ты русский. Мы здесь жили со страхом столько, что он теперь — часть нас. К нам приходил полицейский и говорил, что надо дать денег — и мы давали. К нам приходили и говорили, что по нашим землям проедет губернатор и надо его приветствовать — и мы приветствовали. Нас арестовывали за то, что кто-то донес, что мы сказали что-то непочтительное про Светлейшего — и мы умирали. Мы жили с этим страхом всю свою жизнь — и даже сейчас, когда к кому то из нас придут эти люди и спросят — они скажут все, что нужно и сделают все, что нужно. Вы думаете, что вы свергли Светлейшего, и все? Нет, русский… Светлейший ушел — но страх то остался…
Дурную разборку прервал полевой врач. Сами спецназовцы еле стояли на ногах — их положили в свободную палатку и они там заснули мертвецким сном. Потом, проснувшись, пошли в столовую, утолить голод — они ничего не ели больше суток. Каша с мясом, какую готовили во всей русской армии — жирная, парящая, с кусками тушенки — пришлась как нельзя кстати.
— Ты ему веришь?
Штабс-капитан Тимофеев отложил ложку, серьезно посмотрел на своего напарника
— Да, верю.
— Но почему?
— Ему нет смысла врать. Он мог несколько раз подставить нас до этого. Не впутывая в дело своего родного брата. Здесь родственные узы очень важны — они никогда не подставят своего родного брата, тот, кто это сделает, будет изгоем для всех.
— Но тогда кто?!
— Хороший вопрос…
В модуль, использовавшийся для приема пищи, заглянул офицер в полевой форме.
— Заканчивайте, штабс-капитан, вертолет с Первым на подходе. Десять минут… и приведите себя в порядок.
