Система боевого управления войсками специального назначения в операции по умиротворению была простой, и в то же время хорошо продуманной. Называлась она «Созвездие», точно так же назывался оперативный центр войск спецназначения в Тегеране, отвечавший за весь регион. В каждом секторе был региональный штаб, независимый от местного командования сектора — он носил название «Звезда» и порядковый номер, соответствующий номеру сектора. Далее шли так называемые точки — передовые базы поддержки специальных операций, которые были расположены во всех регионах страны. Стандартная точка — это от полугектара до гектара площади, отрытые саперами укрытия, колючая проволока, блок-посты, несколько быстровозводимых зданий и ангаров, несколько вертолетов и дальнобойных артиллерийских орудий, наскоро построенный вертодром — самолетов и БПЛА на таких базах не было, они летали только с нормальных полос, чаще всего в гражданских аэропортах. Такие точки располагались с таким расчетом, чтобы можно было поддерживать артиллерийским огнем находящиеся в полевых выходах силы — то есть с интервалом примерно семьдесят-восемьдесят километров друг от друга. Хотя от начала полномасштабного развертывания прошло не так много времени — в основном работы по закреплению на местности были завершены…
Тяжелый внедорожный Ошкош с британскими номерами неспешно пылил по натоптанной дороге, приближаясь к блок-посту, перекрывающему дорогу, ведущую к точке-шесть, передовому лагерю сил специального назначения, откуда велась работа по всему Северному Афганистану. Два крупнокалиберных пулемета были нацелены прямо на кабину внедорожного монстра, за неизвестной машиной наблюдал и снайпер — но грузовик ехал себе, как ни в чем не бывало. И лишь когда светофор, установленный на пятьдесят метров от блок-пост переключился с зеленого сразу на красный — грузовик послушно остановился.
— Всем выйти из машины, приготовиться к досмотру! При неподчинении открываем огонь!
В сущности — предупреждать и не стоило. Перед каждым блок-постом русских висел большой, метр на два плакат, где по-русски, на фарси и на арабском было написано.
«По команде СТОП заглуши двигатель, открой багажник, предъяви документы! Огонь открывается без предупреждения!»
— Это что за чудо-юдо… — с любопытством спросил сидящий у пулемета спецназовец.
Из остановившегося Ошкоша — вылез человек, в гражданском.
— Черт… Господин штабс-капитан, гляньте…
Офицер принял бинокль, посмотрел.
— Эти то тут откуда… Отбой готовности на пулеметах, это свои!
Штабс-капитан спецотряда ГРАД-0 Тимофеев Александр Савич неспешно открыл бронированную дверь кабины Ошкоша, спрыгнул на землю. Больше всего хотелось почему-то пить — не спать, как это обычно бывает — а пить. Попинал громадный, выше пояса, ребристый скат — машина так машина, сделали американцы. Интересно, откуда только такая взялась в Мазари-Шарифе… угнали, наверное. Не купили же…
— Тю… ну ты брат дал… Это шо такое?
— Трофей — штабс-капитан показал на фляжку интересующегося, видящую у него на поясе — хлебнуть дай.
— Да на, не жалко… — фляжка перешла из рук в руки — а что, свои транспортные средства потерял?
— Потерял… Еще немного — и вместе с башкой потерял бы…
Офицер, то же в звании штабс-капитана сочувственно покачал головой
— Тогда готовь вазелин.
За утрату материальной части драли беспощадно.
— На эту сменяемся.
— Куда ее…
— Броней обошьем — самое то, тяжелая патрульная машина. Видал, бак какой? А кузов приладим — там не то, что ЗУшка, там гаубицу поставить можно…
Со стороны водителя спрыгнул напарник штабс-капитана по имени Рамиль, за ним выбрались из кабины двое молодых спецназовцев, для которых эта операция стала боевым крещением — в бою они бывали, но за линией фронта побывали впервые. Последним, из кабины «спустили» пленника. Ему перевязали обе руки и привели в себя уколами. Дорогу он перенес относительно нормально — хотя из-за наркотика, позволяющего не чувствовать боль, был как чумной…
— Хайдар! Хайдар! — пожилой, бородатый мужчина бросился навстречу пленному.
— Дерьмо собачье! — громко сказал Рамиль и со злобой пнул здоровенную шину.
Штабс-капитан Тимофеев вернул флягу владельцу, пододвинулся поближе. Разыгрывалось представление, и каждому отведена была в нем своя роль.
— Слава Аллаху, ты жив!
Рамиль, поднаторевший в разборках еще с тех пор, когда был членом казанской подростковой группировки — схватил бородатого за грудки — и врезал ему головой по лицу. Не слишком сильно, таким ударом можно и «выключить» — но кровь из носа хлынула, орошая черную, с сединой бороду. Мужчина отшатнулся, упал бы, если бы брат не поддержал.
— Ты, сын шакала! Из-за тебя мы все чуть не отправились к Аллаху! Отрезать бы тебе твой лживый язык!
Свободные от службы спецназовцы и пилоты вертолетов образовали что-то вроде кольца, наблюдая за представлением.
— Я не врал! — вскрикнул бородатый, хлюпая разбитым, сочащимся кровью носом — клянусь Аллахом, я не врал!
— Там, куда ты нас послал, нас ждала засада! Человек двадцать! Они знали, что мы придем и готовились встретить нас! Ты нас предал!
