Принц Уэльский ехал на заседание Тайного совета черный от горя вместе со своей супругой и единственной любовью на свете — герцогиней Корнуоллской. Она была так же и принцессой Уэльской — но никогда не использовала этот титул, предпочитая не усугублять. В памяти народа осталась одна принцесса Уэльская, одна — единственная, и тревожить эту память не стоило, ни сейчас, ни потом.
Перед вратами замка — было полно полиции, замок взяли первый попавшийся, который был свободен, и который смогли арендовать, он принадлежал одному из членов Тайного совета, использовался как загородный дом. Перед древними, увитыми плющом и покрытыми мхом стенами — иссиня — белое марево мигалок, полицейские, серебристые с желтыми и синими полосами автомобили, чуть в стороне армейские грузовики. Спешно проверяемые документы, оружие. По периметру занимали позиции солдаты из Королевской конной гвардии и Полка Герцога Йоркского, в военной, а не церемониальной форме и с современным оружием.
Бентли подкатил к закрытым воротам, охрана проверила машину с королевским штандартом на крыле, отсалютовала. Ворота стали открываться. Принцу Уэльскому отсалютовали полным салютом, положенным членам Правящей Династии.
Пока Бентли пробирался по плохо освещенной, с обеих сторон закрытой деревьями и кустарником длинной подъездной дорожке к дому, принцу вдруг пришло в голову, что это может быть и ловушкой, а занимающие позиции у замка гвардейские полки — началом гвардейского заговора. И если он не присягнет новому монарху здесь и сейчас — из замка живым не выйдет…
Бентли остановился у самого въезда на гостевую стоянку, которая, как и во многих других замках представляла из себя не более, чем выровненную площадку, покрытую крупным, речным песком. Стоянка уже была переполнена.
— Ваше Высочество, дальше не проехать… — обратился к принцу начальник его охраны.
— Так тому и быть… — негромко сказал принц, думая совсем о другом
— Сэр? — вопросительно сказал водитель
— Я выйду здесь — решительно сказал принц — не нужно меня сопровождать.
Начальник охраны, который был единственным сотрудником службы безопасности, сопровождавшим принца на заседание Тайного совета — выскочил из машины, открыл дверь. Герцогиня — в темноте машины поймала его руку
— Я люблю тебя — просто и бесхитростно сказала она.
Я люблю тебя… Господи, как все было бы проще, если бы его мать, полноправная властительница Великобритании — не вообразила бы, что она властна над человеческими душами, над желаниями и стремлениями других людей. Над любовью.
Как все было бы проще…
— Я тоже… люблю тебя
Сказав это — принц вышел из машины…
В тесном холле замка — суетливые разговоры, раскланивания, серые, хмурые лица. Как только он вошел — разговоры стихли. Лорд — канцлер, высокий, осанистый граф Норфолк — шагнул вперед, на лице его была написана лицемерная скорбь.
— Ваше Королевское Высочество, от своего лица и от лица всех членов Тайного совета приношу вам искренние соболезнования в связи…
— Благодарю вас, Лорд… — взмахом руки сэр Филипп оборвал словоохотливого подданного — до заседания Тайного совета я никого не хочу видеть. Надеюсь, вы простите и поймете мое стремление немного побыть наедине.
— О, конечно, конечно…
Двое слуг, одетых в повседневные костюмы, отвели принца в одну из больших комнат первого этажа. Почтительно поклонившись, закрыли двери, оставив его наедине с самим собой. И своими невеселыми мыслями…
Проблема была не в том, что сейчас его могли отрешить от власти, передав престол его сыну. Проблема была в том, что он сам не готов был к этой власти. Он не испытывал никакой тяги к власти. Он не любил власть. Он тяготился ею. Он мечтал о том, чтобы его просто оставили в покое. Дали возможность хотя бы попытаться собрать из осколков то, что можно было назвать семьей.
Наследник в раздумье прошелся по комнате, взглянул на одинаковые ряды книг на полках, на одинаковые, темные, с золотым тиснением обложки. Интересно, кто-нибудь, когда-нибудь их читал? Или нет…
Принц снял с полки первую попавшуюся книгу. Не глядя, раскрыл…
Лаэрт
Отлично.
Кой-чем вдобавок смажу острие.
Я как-то мазь купил такого свойства,
Что если смазать нож и невзначай
Порезать палец, каждый умирает,
И не спасти травою никакой,
С заклятьем припасенной ночью лунной.
Я этим ядом вымажу клинок.
Его довольно будет оцарапать,
И он погиб.
Король
Обдумаем полней,
Какие могут ждать нас вероятья.
Допустим, план наш белой ниткой шит
И рухнет или выйдет весь наружу.
Как быть тогда? Нам надобно взамен
Иметь другое что-нибудь в запасе.
Постойте, я смекну. — Готово, есть.
Ага, мы ставим ценные заклады…
Так, так.
Когда вы разгоритесь от борьбы -
Для этого я б участил атаки,-
На случай, если б попросил он пить,
Поставлю кубок. Только он пригубит,
Ему конец, хотя б он уцелел
От смертоносной раны. Что за крики?
