Девчонки вскоре проснулись и снова подключили Айка к своим играм. Он с удовольствием возился с ними на ковре, но наступил вечер. Вскоре малышек нужно укладывать на ночь, и Соне опять пришлось вставать из-за компьютера: предстояло купание. Она не стала возражать, когда Айк, подхватив голеньких, вертящихся ужами малышек, понёс их в ванную. Конечно, она не могла доверить ему купание дочерей, но процесс, против её воли, превратился в шумное действо, с визгом, тучей брызг, смехом и громкими протестами, когда пришло время заканчивать купание.
Позже, когда искупанные, накормленные дочери наконец угомонились, Айк неохотно засобирался уезжать в гостиницу. Стоя в дверях, он криво улыбнулся уголком губ провожающей его Соне: - знаешь, я боюсь, что завтра ты не откроешь мне…
- Хм, посмотрим! - она тихо притворила дверь.
Гостиница, действительно, оказалась неплохой: спокойной, чистой, с вежливой предупредительной обслугой. Но Айку всё равно не спалось. Он перебирал в уме события прошедшего дня, анализируя, размышляя. Появилась надежда вернуться к тем давним ровным отношениям, какие были у них с Соней до её бегства из Красноярска. Теперь ему стала понятна причина её внезапного исчезновения. Она узнала о своей беременности и постаралась поскорее скрыться из виду, чтобы он не догадался. Айк вынужден был признать, что ход не самый глупый. Теперь ему ни за что не доказать, что это его дети, если только на это не будет Сониной доброй воли.
Он испытал болезненный укор совести, когда она вскользь упомянула о том, что у Михаила Ивановича был инфаркт. Соня не обвиняла его, но он знал, что она думала об этом. И опять он ничего не мог изменить, а лишь терзался муками своей вины перед этой семьёй, в жизнь которой он так бесцеремонно вторгся.
Айк улыбнулся в темноте, вспомнив о дочерях. Его волчья сущность тянулась к щенкам даже больше, чем человеческая. Сейчас, лёжа в гостиничной постели, он испытывал необъяснимую тревогу от разлуки с ними, хотя разумом и понимал, что они находятся с матерью и не нуждаются в его защите и опеке. Жизнь давно приучила Айка планировать не только свою жизнь, но и жизнь тех, кто от него зависел. Вот и сейчас он думал о том, что все заботы о питании семьи он возьмёт на себя, нужно лишь убедить в этом Соню. Было крайне необходимо решить, также, вопрос с одеждой для неё и детей. Приближалась зима, ночные заморозки покрывали землю тонкой блестящей корочкой льда, скоро можно ждать снега. Всё же Сонино упрямство и её нежелание принимать от него помощь раздражало его. Айк был уверен, что обязательно встретит с её стороны отчаянное противодействие, но едва ли ей удастся долго продержаться. Упрямство упрямством, а когда выпадет снег и ударят морозы, без тёплой одежды не обойтись. Он немного поломал голову над тем, как заставить Соню отказаться от работы. Было видно, что платят ей сущие гроши, но сил и времени уходило немало. Вообще, ему не нравился её внешний вид. Его родная девочка выглядела усталой, осунувшейся. Ясные глазки потухли, в них не было радости. Да и цвет лица был неважнецким. Болезненная бледность пугала его и он весь день украдкой принюхивался, боясь учуять запах хвори. Но нет, Соня просто изнемогала под тяжестью свалившихся на неё проблем, и Айк твёрдо решил убедить её принять помощь. Ведь не чужой же он ей, в конце концов!
На следующее утро он привычно встал рано. Умылся, побрился и решил позвонить Лукьянову. Всё же он многим ему обязан. Бодрый голос приятеля прозвучал в мобильнике сразу, как только Айк нажал вызов: - приветствую, вожак! Чего молчал столько времени?
- Здравствуй, Эдик, - ровно отозвался Айк. - Извини, действительно надо было тебе раньше позвонить.
- Во-во. Ну, не тяни…сам знаешь, кого за хвост! Как твои дела?
- Я нашёл её, Эдуард! - Айк улыбнулся, - в Ачинске! И у меня двое дочерей, представляешь?
- Поздравляю, папаша! Далеко её занесло, - хохотнул Лукьянов, - что теперь будешь делать? В Междуреченск их увезёшь?
- Кого ты имеешь в виду? Детей?
- Ну-у, не знаю… Девчонка-то как тебя встретила?
- Кулаком в нос! Теперь хожу, можно сказать, с фиолетовым пятачком и исполосованной ногтями рожей!
- Ах-ха-ха, ну, настоящая пара вожаку, никому спуску не будет! И тебе, в том числе! - Лукьянов веселился, а Айк, слегка улыбнувшись, продолжил:
- беда в том, что она не поедет, как я понял. А дети… ещё два-три года, и они станут оборачиваться. В это время мне надо быть с ними рядом. Да и вообще не представляю себе жизни без неё, Эдик.
- Дела-а, - протянул полицейский. - Слушай, Айк, а ты её припугни. Скажи, что детей отберёшь, если будет артачиться. Ты, как отец, имеешь полное право воспитывать их вместе с ней, даже если вы и не состоите в законном браке. Пригрози, что через суд потребуешь, чтобы тебе отдали хотя бы одну дочь.
- Да ты с ума сошёл, Эдуард, не иначе! Забрать у матери грудных детей-близнецов, или даже просто шантажировать её этим…
- Стой - стой, не надо никого забирать, глупо даже думать об этом, да и никакой суд даже рассматривать это не будет. Но ведь сказать-то можно? Посеять в её душе сомнения?
