- Нет, - решительно сказал Айк, - даже обсуждать не хочу такое условие. Ей и так несладко живётся. У меня сердце кровью обливается, когда я на неё смотрю и думаю, как тяжело ей приходится. Да, кстати, - он засмеялся, - представляешь, Эдик, она заявила, что дети не мои, а от другого мужчины.
- Ну, это глупости она придумала! Отцовство доказывается очень легко, ты знаешь!
- Легко. Только не в нашем случае.
Лукьянов на секунду замолчал, потом оглушительно заржал: - вот это финт!
- Да уж, - кисло согласился Айк, - совершенно беспроигрышный вариант.
- Ладно, парень, не расстраивайся! Утешься тем, что, как говаривал мой дед, пока баба с печи падает, она мужика семь раз обхитрит!
- Да я и то уж успокоился, - усмехнулся Айк, - поживу, сколько возможно, в Ачинске. Авось, больше не сбежит, может и привыкнет постепенно ко мне. Да и дочери… Знаешь, Эдик, - удивлённая улыбка витала на его губах, - они на мою мать похожи! Так странно в детских личиках угадывать черты взрослой женщины! - Они поговорили ещё немного, обсуждая непростое положение Айка.
После Лукьянова он позвонил Сергею Звягинцеву, подробно рассказал о встрече. Тот никак не комментировал и Соню не осуждал, боялся реакции вожака. Но хмыкал многозначительно, а на прощание спросил: - что дальше, Айк? Ты не сможешь жить в Ачинске, а она не поедет в Междуреченск.
- Не знаю, Серый. - Айку не терпелось закончить все эти разговоры и ехать к Соне. - Поживём - увидим.
В первых числах ноября в Ачинске лёг постоянный снежный покров, а к концу уже трещали нешуточные морозы.
Айк поставил дочерей на ножки, придерживая их сзади за шарфы, повязанные поверх курточек, и поднял голову, заглядывая в окно квартиры. С высоты четвёртого этажа Соня помахала им рукой и отошла вглубь, к столу с компьютером. Как он ни уговаривал её оставить работу, она упрямо отвечала, что это не его дело.
Потихоньку и совершенно незаметно он вошёл в их жизнь, оплачивая расходы на питание, покупая необходимую одежду для растущих малышек. Ночевать он продолжал в гостинице, но и только. Каждое утро, умывшись и побрившись, он ехал к знакомому дому. Теперь у него были даже ключи от квартиры, и у Сони отпала необходимость открывать ему дверь. Странные это были отношения. Неработающий молодой мужчина, целые дни напролёт играющий с двумя детьми, гуляющий с ними, укладывающий их спать, а иногда, обернувшийся в громадного тёмно-серого зверя с густой грубой шерстью, тщательно вылизывающий визжащих от восторга малышек.
Он предлагал купить в Ачинске квартиру или снять побольше, двухкомнатную, но Соня отказывалась. Она только стала платить за свою “однушку” немного больше, договорившись с квартирной хозяйкой. Соня чувствовала, что шаг за шагом сдаёт свои позиции и ей это не нравилось. Аллочка утешала её и, со свойственным ей цинизмом, говорила, что грех не попользоваться деньгами богатого мужика, если он не возражает. Глядя на хмурое лицо подруги, она говорила: - не будь дурой, Сонька! Разве ты его просишь покупать дорогие продукты или пуховые курточки на девчонок? - Соня отрицательно мотала головой, а та довольно продолжала: - ну так и не комплексуй! И вообще, мать, расслабься и получай удовольствие! Для себя-то тряпки ты на свои деньги берёшь, у него не просишь!
- Ещё не хватало - просить у него, - буркнула девушка. - Да и просить не надо, только успеваю отбиваться. Чуть утратишь бдительность - уже тащит куда-то, уговаривает посмотреть, померить. Его бы воля, так барахло из квартиры бы нас выжило.
- Ну что же ты у нас такая глупая-то, Сонь? - подруга с сожалением смотрела на неё, - прости уж ты его, что ли? Ишь, выёживается мужик, из шкуры готов выпрыгнуть, чтобы тебе угодить, а ты всё кривишься. Эх, мне бы такого! - она мечтательно закатила глаза, с намёком провела руками по бёдрам, - я бы его на шубу из соболя развела, на квартиру хорошую…А ты? В искусственной шубейке бегаешь, да в вязаной шапчонке.
-Так забери его себе, если он так тебе нравится, - скривилась Соня
- Не могу, подруга. Нехорошо это. Да и не смотрит он на меня, а вот с тебя глаз не сводит, - улыбнулась Аллочка.
За три месяца, которые Айк прожил в Ачинске, он не спеша и методично разрушал Сонину оборону. Первой пала Анна Витальевна. Регулярно позванивая дочери, она внимательно выслушивала её рассказы о взаимоотношениях с Айком, не одобряя, но и не высказываясь резко отрицательно. А однажды сразила Соню наповал словами: - знаешь, родная, я тебя хочу предостеречь: будь осторожна. Если ты опять забеременеешь, это будет для тебя и для нас катастрофой.
Соня остолбенела от этих слов, а потом взвилась, как будто её шилом кольнули: - мама!! Да ты что!! Да я не сплю с ним!! И не собираюсь даже! Вообще, как ты только могла такое подумать! - Анна Витальевна постаралась успокоить дочь, говоря, что сказала просто так, на всякий случай, но настроение было испорчено, и когда, позднее, приехал Айк, он был встречен довольно неприязненно. Он ничем не показал своего недоумения, но до конца дня ломал голову, где допустил ошибку в своих далеко идущих планах.
