В последующие несколько лет братья написали еще три романа. Один назывался «Жермини Ласерте». В семье Гонкуров четверть века прослужила некая Роза. Она нянчила братьев младенцами, ухаживала за их умирающей матерью. Гонкуры любили ее и всецело ей доверяли. Потом она заболела и умерла. И тогда выяснилось, что Роза вела двойную жизнь. Она была помешана на мужчинах и, чтобы завлечь кавалеров, таскала для них у хозяев деньги, вино и еду. У нее был возлюбленный, молодой парень, боксер; Роза заработала плеврит, когда ночью, под дождем, пыталась выследить, с кем он ей изменяет.
И такую отвратительную историю Гонкуры взяли за основу романа. Вещь потрясла и читателей, и критиков. Авторы объявили, что этой книгой они создали реалистический роман и еще (довольно странная мысль) что такие книги могут писать только аристократы. Эдмон позднее объяснил, чем его привлек подобный сюжет: «Я – писатель благородного происхождения, и простонародье, чернь, если угодно, имеет для меня притягательность диких неизвестных племен, нечто вроде экзотики, которую путешественники ценой немалых лишений находят в далеких странах».
Гонкуры были трудолюбивы, но им не хватало воображения и чувства формы. Они вбили себе в голову, что предметы столь же важны, как люди, и в результате описания мест, домов, обстановки, произведений искусства получались у них длинными и нудными. В «Манетт Саломон», наиболее интересном их романе, студия художника Кориола нарисована куда живее и ярче, чем он сам. Роман посвящен жизни художников, и поскольку Гонкуры всегда тщательно изучали материал, то можно не сомневаться, что жизнь эта изображена верно. «Манетт Саломон» – история талантливого художника, загубленного натурщицей-еврейкой, его любовницей, на которой он в конце концов женится. Но сначала нужно одолеть сто пятьдесят страниц, заполненных описаниями студенческих гулянок, пикников, школярских розыгрышей. Думаю, беда Гонкуров как писателей в том, что они брались за роман не потому, что их увлекали тема или характеры персонажей, а ради успеха и славы. Славу, по их мнению, они вполне заслуживали – талантом и самобытностью. Однако, хотя романы получались плохие, Гонкуры были люди умные и наблюдательные, и у них попадаются места, которые очень хорошо смотрелись бы в очерках или небольших эссе. В романах же они мешают, так как прерывают течение повествования. Пальмерстону приписывают фразу: «Грязь – это нечто не на своем месте». Не мешало бы и писателям так же думать.
Более всего Гонкуры дорожили красотой и необычностью своего стиля. Они изобрели манеру письма, которую назвали l’ecriture artiste[109].
Альбер Тибоде в замечательной истории французской литературы девятнадцатого века характеризует их стиль как невнятный, путаный и жеманный. По его словам, это самостоятельный язык, им еще нужно овладеть, а жизнь и так коротка. С годами у Эдмона появилось неприятное чувство, что стиль, который они с братом так тщательно разрабатывали, нехорош. Он пришел к весьма разумному выводу, что лучший стиль – тот, которого не замечаешь. Однако, на мой взгляд, самый большой недостаток Гонкуров – неумение сказать о чем-то один раз; они повторяли ту же мысль другими словами и дважды, и трижды…
После напряженного рабочего дня Гонкурам, конечно, хотелось как-нибудь развлечься. Несмотря на высокое происхождение, они вращались в самом разношерстном обществе. Состояло оно из журналистов, актеров, драматургов и их подружек, а также всяких прихлебателей. Похоже, что со светскими женщинами Гонкурам общаться не доводилось.
