— Ну что ж, посмотрим. Ты давно мне не ученик, но я знаю тебя как облупленного. Признайся, что ты любишь своих учеников сильнее, чем фигурное катание. Ты будешь тренировать их и дальше, я вижу это.
— Не говори ерунды…
— Я старше тебя во много раз, Юра, и знаю, что к чему. Ты так следишь за ними, регулируешь поведение каждого, точишь их умения на максимуме, а это заставляет лишь восхищать других, в том числе и меня.
— Нет. Не это. Когда Макар выиграет Гран-При, я уйду в свободное плавание.
— А как же остальные?
— Найду им другого тренера. Я и так потратил три года, чтобы тренировать его и еще троих, а недавно эта дочка Никифорова…
— Ты не хочешь верить в свою же любовь к этой работе. Ты боишься сознаться в том, что на самом деле чувствуешь?
Эта фраза была двусмысленной для Юрия. Он ничего не ответил и стал уходить внутрь подъезда, оставляя пустоту.
Чем старше становился Юрий, тем неуязвимее он был.
***
Юрий и Таня столкнулись в коридоре и сразу же отошли друг от друга, будто каждого до самых кончиков пальцев пронял электрический ток.
— Поговорили? - немного смущённо спросила Таня.
— Нет.
С той секунды оба прикусили языки.
Упрямое нежелание обмениваться словами напоминало затишье перед бурей.
— Мне нужно позвонить, — Юрий удалился, уходя на балкон.
Коридор снова был пуст и холоден.
Пар клубился над чашкой, стоящей на журнальном столике. Молодой фигурист Макар лежал под пледом, на досуге играя в телефон.
— Все еще плохо, Макар? — Таня села, пристроив руки на коленях.
Легкие парня, собравшегося ответить, сотряс дикий кашель, а когда закончился, заболевший со слабой улыбкой прохрипел:
— Да, хреновато так. Чувствуется, горло разодрало.
— Поправляйся… Не расскажешь о случившемся? Я просто ничего не поняла.
Макар протянул руку, беря чашку.
— Долгая история, — сразу же после глотка. — На тот момент мне было шестнадцать… Я тренировался, а между тем дед и Плисецкий что-то обсуждали. Что ты думаешь, как оказалось, Юрий сказал, мол, он полон сил и может тренировать лучше, чем Яков, так как тот уже старый, ему нужна замена и прочее.
— И Яков разозлился?
— О-о-о… — Макар приподнялся на локтях, — это надо было видеть. Наорал на нашу него так, что и рупора не понадобилось. По всему катку пронеслось. Спор завершился тем, что дедушка поставил Плисецкому условие — если тот выдвинет меня по рейтингу, то одержит победу в споре и будет признан им как учеником, превзошедшим учителя. То есть, лучшим тренером. Естественно, Плисецкий закусил удила.
Таня задумчиво кивнула.
— Получается, он тренирует тебя давно.
— Года три. Я, конечно, не из бунтующих, не сопротивлялся, но и сам-то не привык, чтобы меня тренировал кто-то еще. Как наставник, дедушка очень строг, Плисецкий такой же…
— И… насколько ты возвысился в рейтинге?
— На пять позиций выше - это точно. В занимаю двадцать пятое место, даже Плющенко обогнал.
Макар поставил чашку на столик.
— Я привык к тому, что тренер должен быть тверже камня, поэтому для меня нет ничего нового.
— Я слышала от других учеников о Плисецком как о заботливом человеке. Это на самом деле так? — удивилась Таня.
— Вообще, Плисецкий — странная личность. Как тренер, таких еще поискать надо. Как фигурист — красавчик, уважаю. Но как человек… до сих пор понять его настоящего не могу. Он закрытый для чужих, но для своих он искренний. Однажды я увидел, как он помогал своему дедушке дойти до дома, как гулял со своим племянником, игрался с ним на площадке, будто папа… Но я всегда подмечал, что он заботится и о нас.
— Получается… настоящий в семье, но холодный для всего мира?
— А так было не всегда. Когда он исполнял свое знаменитое Агапэ, то буквально обнажал свою сущность. Давай сейчас покажу.
Таня устремилась взглядом в экран.
«Что же он творит! Невероятный подросток! Четверной лутц, тройной тулуп, тройной аксель! Одна из сложнейших комбинаций! Замечательное исполнение элементов! Юрий Плисецкий известен многим как восходящая звезда фигурного катания, но сегодня элементы превзошла все ожидания. Просто великолепно!»
— Ему здесь пятнадцать, — добавил Макар.
А Таня все смотрела. Сейчас она знакомилась с новым Плисецким. С тем, который не затачивает ее навыки, как лезвия коньков, и не обстреливает осколками льда. Она познакомилась с тем Плисецким, который, пусть даже на несколько минут, проживал на катке маленькую жизнь и заставлял замирать сердце.
Тонкий, легкий и хрупкий, как сверкающая серебром бабочка, которая, взмывая, опускалась на лед, как на холодное зеркало.
Ощущалось, что это выступление было выстрадано, прожито и осмыслено очень глубоко.
Он так нежен в этом костюме. И так красив…
Макар проследил взгляд подруги.
— Его энергия сравнится с мощностью робота. Я до сих пор тащусь от того, как он исполнял программу. То чувство, когда поставил её твой отец. Он вообще легенда.
Улыбка невольно запечаталась на ее губах, сопутствуя словам:
— Да, настоящая легенда.
Девушка тихо воссияла.
Она непременно найдёт папу.
***
Над головой вновь простирался ночной свод. Пальцы зябнули, и этот
холод пробирал до костей.
