Летний дождь все еще омывал улицы, ручьями стекая в канализацию. Снующие люди под зонтами и отражающиеся в окне посетители кафешки.
В голове всс еще оставался образ маленького светловолосого мальчика с большими зелеными глазами. Теперь он уже мужчина, уверенный в себе, с полной серьезностью глядящий на жизнь и нечасто разрешающий себе ослабнуть.
Мужчина, который нужен ей.
========== Глава 18 ==========
Комментарий к Глава 18
Новая глава готова, но уже приступаю к следующей)
— Так вот оно что, — безжизненным голосом отозвался Юрий, лёжа на больничной койке. — Вы занимаетесь этим уже несколько месяцев, а я не курсе. Хм… Нормально.
— Я уже извинился, хотя не за что, — сделал затяжку Отабек, чтобы успокоить нервы. Дымок витал прямо перед ним. — Расследование заняло слишком много времени, потому что мы путались в догадках. Ну, а дальше — тупик.
День был невероятно длинным. Он не хотел заканчиваться, словно прибавляя к суткам дополнительные часы и растягивая время.
За один день узнать и пережить столько — это нужно еще постараться. Всего лишь несколько часов, но как будто бы пролетел месяц. Юрий даже представить не мог, что один день может стоит тридцати и больше.
Сейчас фигуристу было сложнее всего осознавать, что Таня похищена, и теперь, как её отец, неизвестно где.
Раздумья нарушил Отабек, взговоривший опять:
— Теперь я уверен, что этот Влад просто хочет уничтожить семью Никифоровых. Это его рук дело.
***
Девушка сидела на ковре, вытянув перед собой ноги. За окном поднялся ветер, сотрясая ветки. В этих четырех стенах, где радио передавало музыку, все пропиталось теплом и уютом. Даже наличие дорогой мебели указывало на то, что тут живут в достатке.
И вроде ничего, если бы Таня не находилась сейчас в чужой квартире.
Не была бы похищенной.
— Что, даже не поздороваешься? — Влад, все это время наблюдающий за поведением фигуристки, прислонившись к стене, ожидал чего-то. — Не пожелаешь мне доброго вечера?
— С чего бы я должна вам желать? — Никифорова впервые что-то сказала, находясь здесь. А тут она больше трех часов.
Голодная, жаждущая сна и спасения, она сохраняла неподвижность.
— Какая угрюмая… — Влад провел ладонью по волосам, подходя к фигуристке и усаживаясь на ковер рядом с ней. — Интересно, какой у тебя характер… На льду ты точно ангел, а в жизни… мрачновата чуток. Ты прямо как Юрий… что, манеры его переняла?
Никифорова молчала. Нет желания даже смотреть на него. Упивающийся своей властью, не вызывал ничего, кроме отвращения и ненависти.
— Если хочешь спросить, для чего ты мне нужна, я так сразу не отвечу. Не думаю, что тебя удовлетворит мой ответ. Он вообще не порадует тебя.
— Даже если так, то я все равно хочу знать.
Влад тонко улыбнулся.
— Тебе от меня никуда не деться, а сидеть вот так довольно скучно. Но в любом случае я не обязан отчитываться тебе.
Молодой человек придвинулся плотнее, будто в комнате не оставалось свободного места.
Слова, словно раскаленные печати, прожигают воздух.
— Эх, Таня, ты всегда была заложницей этих обстоятельств.
Но даже после таких заявлений реакции не последовало. Сон давил на веки, приказывая упасть и забыться, но девушка держалась как могла.
Мужская ладонь легла на тонкое плечо, обтянутое тканью белого свитера. По спине Тани пробежал холодок.
— Будешь послушной девочкой, мне не придется наносить тебе вред. А я могу… Я волен делать то, что хочу. Сорвать куш денег — пожалуйста. Обманывать людей — сколько угодно. Убивать, если потребуется — да с удовольствием. Похищать кумиров - всегда с радостью.
Вдруг Влад сказал ещё тише:
— Меня поражает то, что ты не ноешь и не кричишь, типа «выпусти меня отсюда» и так далее. С чего бы такое спокойствие?
С виду казалось, что все чувства у девушки атрофированы. Но на самом деле она не подавала виду. Она старалась держать чувства в себе. Но только ничего не вышло. Эти три часа мучений разрывали ее всю.
Теряя терпение, девушка, связанная, прилегла, чувствуя спиной твердость пола, умягченную махровой поверхностью ковра. Грудь опускалась в медленном, ровном дыхании.
Сознание не принимало образ и голос человека, что похитил её. Таня пыталась, правда пыталась сохранять спокойствие, но вместо этого лишь простонала от безысходности, давясь вставшим в горле комом. В какой-то момент она почувствовала себя разломанной.
Закрытое пространство, откуда почти нет выхода, взяло свое. И пусть это обычная квартира обычного жилого дома. В таком состоянии можно вполне представить, что это зона отчуждения.
И на лице, как следствие тщательно скрываемой боли, — следы слез. Одна скатилась и попала в ушную раковину.
***
До Юрия словно долетали эти мольбы, и он слышал их сквозь расстояние. Сжимаясь внутри, хотел, чтобы так случилось.
Однако голос Отабека мешал сосредоточиться:
— И почему я раньше с тобой не связался? Ты бы нам помог с расследованием.
— Если бы ты мне доверял все, наверное, не было никаких проблем… — вздохнул блондин, устремляя напряженный взгляд вверх.
Сегодня Плисецкого выписали из больниц, и больше всего он хотел, чтобы Таня была в порядке. Чтобы она была дома.
***
