Кто-то из судей, оценив ситуацию, радовался тому, что диктатура, мол, закончилась, другие же, наоборот, огорчались, считая, что при таком руководителе «нас запинают». В переводе на общедоступный язык это означало, что с облсудом прокуратура области, областное управление юстиции, а также облисполком и обком партии считаться теперь будут меньше. Так в общем-то и получилось. Авторитет областного суда при Кадкине упал. Единственное, в чем он преуспел, так это в том, чтобы под разными предлогами избавиться от тех, кто, по его мнению, мог бы поколебать его спокойную руководящую жизнь.
Таким человеком он в первую очередь считал Шикову. Она действительно была женщиной энергичной, грамотной и решительной. Дело свое знала хорошо, и придраться к ней было почти невозможно. Выяснив, что Шикова живет в коммуналке с печным отоплением, имеет маленького ребенка и не может по этой причине ездить в командировки по области, он предложил ей работу народного судьи в городе Новоруднинске с сохранением заработной платы заместителя председателя облсуда и предоставлением двухкомнатной квартиры со всеми удобствами. Шикова на такой перевод согласилась и уехала в другой город, хотя при желании председателя квартиру с удобствами ей могли бы предоставить и в Сибирске. Так облсуд потерял хорошего и перспективного работника. Исполнение обязанностей заместителя председателя областного суда по гражданским делам временно было возложено на члена суда Краснову. Предложение Кадкина назначить Краснову заместителем председателя не прошло, так как она не имела высшего юридического образования и достигла уже предпенсионного возраста.
С приходом Кадкина на работу в облсуд звонки ему от различных руководящих работников с просьбой, «нельзя ли повнимательнее» посмотреть то или иное дело, стали довольно частыми. По этим вопросам он приглашал к себе для беседы то одного, то другого члена суда. Дошла очередь и до Кузнецова. Он рассматривал в то время дело по обвинению директора кирпичного завода, который систематически занимался приписками объема выполненных работ, за хорошие показатели постоянно получал премии и считался одним из лучших хозяйственных руководителей города. Честных работников, не желавших участвовать с ним в махинациях, он безжалостно выгонял с работы и окружил себя одними подхалимами. Кирпичный завод этот директор сделал своей вотчиной, нужным людям развозил на государственных автомашинах хороший кирпич на строительство домов и дач по цене боя и производственного брака. Начальник цеха и бухгалтер завода, проходившие по делу вместе с директором, были взяты под стражу, а в отношении главного виновника совершенных преступлений ограничились подпиской о невыезде. Он не был даже исключен из членов КПСС.
Кадкин долго и нудно рассказывал Кузнецову искаженные обстоятельства этого дела и закончил беседу советом, что надо бы повнимательнее подойти к вопросу об определении меры наказания этому директору, так как он очень нужный для города руководитель и находится на очень хорошем счету. Кузнецов, не перебивая выслушав Кадкина, прямо сказал ему, что у него совершенно неверная информация по делу. Однако делового разговора у них не получилось, и, чтобы как-то закончить беседу, Кузнецов пообещал подумать и сделать все, что представится возможным.
Мера наказания директору была определена судом в соответствии с законом, и он был взят под стражу прямо в зале суда. После вынесения приговора Кузнецов зашел к Кадкину в кабинет и доложил, что просьба горкома партии по этому делу была явно не обоснованной и поэтому невыполнимой. Наблюдая во время разговора за Кадкиным, Кузнецов прочел на его лице растерянность, он, видимо, такого оборота дела не ожидал.
Когда у Кузнецова зашел разговор с Бортненко по делу о директоре кирпичного завода, Бортненко заметил:
— Теперь Кадкин будет искать для тебя отдельную квартиру со всеми удобствами, готовься к сюрпризу.
— Ладно, — ответил ему Кузнецов, — мне хорошо живется пока и в своей квартире, тем более, что половину рабочего времени я провожу в командировках по области.
