Кузнецову отдых на юге не нравился, он напоминал ему время службы в армии: весь день расписан по часам, целый месяц в окружении одних и тех же людей, даже на танцплощадке командует массовик-затейник. То ли дело отдых в деревне: рыбалка, охота, прогулки по лесу, по субботам и воскресеньям вечерки в клубе с плясками и старинными русскими песнями. Но жена Кузнецова этот вид отдыха в деревне не переносила. То ее комары кусают, то ей не нравится грязь на улице, а в лес по ягоды и вообще ходить отказывалась — боялась медведей. Однако и одна ехать на курорт тоже не хотела, мол, никакого отдыха, пристает всякая шваль, лезут знакомиться, а от самих за версту разит водкой. Поэтому Кузнецову приходилось мириться и ездить с женой в санатории в качестве сопровождающего. Вот и на этот раз, на тринадцатом году работы в области они отправились отдыхать на юг вместе.
В Москве сделали остановку. Кузнецову ранее дважды предлагали работу в Верховном суде, но он оба раза отказался, ему больше нравилась работа самостоятельная. Да и Москва ничем не привлекала. Жена же его, наоборот, уговаривала сменить сильно загазованный город Сибирск на более экологически чистое место. Под влиянием уговоров жены Кузнецов и решил прозондировать в Министерстве юстиции возможность переменить место работы. Сотрудники отдела кадров его просьбу взяли на контроль и обещали ко времени возвращения из отпуска что-то предложить. Но уже через неделю после прибытия к месту отдыха Кузнецов получил телеграмму из Москвы с предложением явиться в Министерство юстиции РСФСР.
Министр юстиции Болдырев, выслушав еще раз биографию Кузнецова из его уст, хотя все это он наверняка прочитал в его личном деле, сказал ему:
— А зачем Вы «рветесь» в Верховный суд Республики, ведь эта работа, я думаю, совсем не по Вам? Будете сидеть с утра до вечера, протирать штаны как человек предпенсионного возраста и каждый день видеть только двух-трех товарищей по работе да дела, дела и дела.
Слово «рветесь» Кузнецова резануло прямо по сердцу.
— Я не рвался и не рвусь в Верховный суд. Я Вам говорил, что мне в прошлом, когда я приезжал в Верховный суд на практику, предлагали работу члена Верховного суда, но я отказался тогда. Да и Москва меня ничем не прельщает, я житель провинции, мне больше по душе небольшие города.
— Но это уже меняет дело. Из разговоров с людьми, кто Вас знает, у меня сложилось мнение, что вы человек энергичный и любите самостоятельную работу.
Кузнецов молча ждал, что скажет дальше министр.
— У нас есть возможность рекомендовать Вас на самостоятельную работу, — продолжал Болдырев, — но в одном месте жарко, а в другом холодно.
Кузнецов продолжал слушать, не задавая министру никаких вопросов.
— Как Вы смотрите, если мы предложим Вам работу председателя областного суда в Южнореченской области?
— А на какую работу переходит председатель этого суда?
По лицу министра пробежала легкая улыбка, и после минутного молчания он пояснил:
— Председатель этого суда переведен на казенные нары.
— Что, арестован? — вырвалось у Кузнецова.
— Нет, уже осужден на приличный срок… за взятки.
— Нет, — сказал Кузнецов. — От этого предложения я категорически отказываюсь.
— Почему?
— Дело в том, что если председатель областного суда брал взятки, то эта зараза поразила не только облсуд, но наверняка и периферию. Как же мне работать среди них? Я первое время всех буду подозревать во взяточничестве, и пока я настоящих взяточников выявлю и отдам под суд, у меня может не остаться времени, чтобы заняться настоящим делом. Нет, — закончил Кузнецов, — я лучше буду работать в своей родной Сибири. Пусть город Сибирск экологически грязный, но совесть зато у наших людей кристально чистая. В такой обстановке легче дышится и охотнее работается.
— А если мы Вам предложим работу председателя краевого суда в Северореченском крае, как Вы к этому предложению отнесетесь?
— А где председатель этого суда? — снова тот же вопрос задал Кузнецов министру.
— Он переведен в Москву с повышением в должности.
— Если мне будет доверена эта работа, — отозвался Кузнецов, — то Ваше предложение я приму с удовольствием.
— Как, сразу, не посоветовавшись с женой, не посмотрев город? На Севере холодно, световой день короче зимой и длиннее летом.
— Я не думаю, что на Севере холоднее, чем в Сибири. Меня не пугает и то, что там короче световой день, ведь рабочее место мое будет в кабинете, а там лампочку вкрутил помощнее — и света будет достаточно. С женой у нас достигнута договоренность, она поедет туда, куда меня пошлют. Здесь никаких проблем не будет.
— Значит, соглашаетесь не глядя?
— Соглашаюсь, но… если отпустит по-хорошему наш обком партии. На конфликт с партийными органами я не пойду, — сказал Кузнецов.
— Ну, мы это возьмем на себя. Когда речь идет о повышении в должности, обкомы партии обычно не возражают. К тому же должность председателя краевого суда — это номенклатура ЦК КПСС, в случае возражения мы организуем в обком партии звонок из ЦК КПСС.
Минуты две Болдырев и Кузнецов сидели молча, видимо, каждый обдумывал ситуацию.
