После осуждения Седова, Самохвалова и других прошло около трех лет. И вот в руки Кузнецова попадает дело об обвинении двух подростков — Башина и Куртигашина. Они обвинялись в том, что, найдя в лесу в вещевом мешке, подвешенном на стволе кедра, похищенные из кассы Затонинской геологоразведочной партии деньги и зная, что эти деньги похищены, значительную часть их вместе со своими родителями и односельчанами израсходовали на личные нужды.
После того, как была установлена судебная ошибка, приговор по жалобе Зарубина и его адвоката проверялся вышестоящими судебными и прокурорскими инстанциями, но в принесении надзорного протеста было отказано по тем мотивам, что обнаружение похищенных денег не снижает общественной опасности совершенного осужденным преступления. Кузнецов с этими доводами не согласился и в представлении на имя Председателя Верховного суда РСФСР указал, что если бы обстоятельства дела при его расследовании не были искажены, мера наказания Зарубину была бы определена судом значительно ниже. С представлением Кузнецова Верховный суд РСФСР согласился, и допущенная судебная ошибка была исправлена.
По этому делу Кузнецов направил официальное письмо прокурору области Кадкину с просьбой освободить от занимаемой должности следователя, который умышленно исказил материалы дела по обвинению Седова, Самохвалова и других. Но Кадкин, как говорят, не захотел выносить сор из избы и никаких мер к следователю, виновному в фальсификации материалов, не принял. В ответе Кадкина было сказано, что все сроки для применения мер дисциплинарного взыскания в отношении следователя, допустившего «ошибку», давно прошли. «Да, — подумал Кузнецов, — прошли-то они прошли, если закрыть глаза на истинные обстоятельства дела и фальсификацию материалов называть ошибкой».
Сибирская область была промышленной, здесь добывались и перерабатывались уголь, руда. Планы устанавливались государством нередко на пределе возможного. Стоило произойти какому-то сбою, и план мог оказаться невыполненным. Это не только снижало размер вознаграждения и авторитет руководителя шахты, рудника или разреза, но и коллектив не получал премию. Поэтому тщеславные руководители, желая избежать критики в их адрес в случае срыва плана, шли на разные ухищрения. Кто создавал на этот случай и держал до поры до времени какой-то резерв угля, но чаще всего в ходу были приписки, а недобытое сырье потом восполняли работой в любых условиях. В период этих авралов и происходили время от времени несчастные случаи, даже с человеческими жертвами.
Взрыв на шахте «Юго-Западная» наделал в свое время много шума в области. Погибло восемь шахтеров, возникший пожар причинил шахте огромные убытки. И вот дело, законченное производством, поступило в областной суд. Бортненко поручил его рассмотрение Кузнецову. Ознакомившись с делом, Кузнецов сказал:
— Петр Иванович, по этому делу тебе обязательно будут звонить из обкома партии. Главный обвиняемый — начальник шахты — не исключен из членов партии и не взят под стражу, а лишь понижен в должности до главного инженера. Второстепенные же должностные лица на шахте, выполнявшие его преступные приказы, арестованы. Если не хочешь конфликтовать с обкомом партии, — продолжил Кузнецов, — то лучше передай дело другому судье или садись сам в процесс и рассматривай.
— Давай, Влад, — предложил Петр Иванович, — подождем, посмотрим, кто будет звонить. Если первый секретарь, то это одна ситуация, тут придется подумать, а если кто-то пониже рангом, я ему дам твой телефон, и поступай тогда как знаешь.
Кузнецов дело к слушанию назначил в Сибирске, а не по месту, где произошел взрыв на шахте. Там все может случиться: и массовые беспорядки, и выкрики в зале суда, если публику что-то больно заденет. Там будет больше давления на суд.
Перед началом слушания этого дела Кузнецову позвонил секретарь обкома партии Саленко, отвечавший в области за добычу угля, и пригласил к себе на беседу. Кузнецов, прихватив с собой дело на всякий случай, отправился в обком партии. Он мог бы на эту беседу не ходить, так как заранее знал ее содержание, но это уже был бы вызов, и не Саленко, а самому обкому. Предчувствие его не обмануло. Саленко начал беседу с Кузнецовым издалека. Он подчеркнул, сколь важен для страны уголь, добываемый в области, как важно в срок осуществлять его поставки, как хорошо с этим делом справлялся начальник шахты Победушкин, какой богатый у него послужной список: он работал на шахтах ГДР, является Героем Социалистического Труда, членом обкома партии. Вопрос о привлечении Победушкина к уголовной ответственности всесторонне обсуждался в обкоме партии. Было принято решение понизить его в должности и оставить в партии. Об остальных подсудимых, о погибших шахтерах, их семьях, об огромном материальном ущербе Саленко почти ничего не сказал. Лишь мимоходом заметил, что обком дал указание оказать необходимую помощь семьям погибших.
