Скажите, кто придумал у нас иметь пять кассационных дней в неделю как для уголовной, так и для гражданской коллегии? Ведь в этом случае надо каждый день определяться, кто, где и с кем будет заседать. Это во-первых, а во-вторых, почему заместители не докладывают дела и даже не всегда председательствуют в судебных составах? Чем они занимаются? Оказывается, им докладывают о надзорных жалобах граждан консультанты, а потом они же их и подписывают. Но ведь это не их работа. Подписать ответ по надзорной жалобе может только должностное лицо, которое имеет право на принесение надзорного протеста. У нас в суде такое право принадлежит только председателю. Значит, все жалобы консультанты по уголовным и гражданским делам должны докладывать только мне, и только я их буду подписывать, а в мое отсутствие эту работу будет выполнять тот, кто по приказу останется исполняющим обязанности. С завтрашнего дня я ввожу этот порядок в нашем суде и обязываю заместителя по уголовным делам и заместителя по гражданским делам брать себе на доклад ровно половину того количества дел, которое дается для изучения членам суда. Вот вам условно появляется еще одна единица члена суда.
Заседания коллегий по рассмотрению дел будут с 1 ноября проводиться два раза в неделю, в народные суды такая бумага уже направлена, в понедельник и четверг заседает уголовная коллегия, во вторник и пятницу — гражданская коллегия. Среда отводится для рассмотрения дел на заседании президиума крайсуда, если, конечно, будут дела с протестами прокурора края или председателя крайсуда. При таком раскладе я, как председатель суда, могу прийти председательствовать в любой судебный состав и в любой день недели. Это позволит мне знать, кто из членов суда добросовестно готовит дела к слушанию, а кто халтурит, кто грамотно составляет определения, а кто лишь механически переписывает доводы из материалов жалоб и протестов.
Наконец, у нас имеется две вакансии членов суда, я переговорил с двумя народными судьями города, с райкомами и райисполкомами, с административным отделом крайкома КПСС, с моими заместителями, и в ближайшее время на первой же сессии райсовета они будут избраны членами крайсуда. В Свердловске и Ленинграде я подобрал двух хороших студентов-выпускников, которые будут избраны народными судьями вместо тех, которых мы забираем к себе. Итак, по моим прикидкам, крайсуд с нового года начнет работать нормально, — заключил Кузнецов и предложил задавать ему вопросы.
— Владимир Владимирович, — обратилась к Кузнецову председатель профкома Тамарова, — а нельзя ли нам вместо печного отопления в суде провести паровое?
У Кузнецова с Тамаровой один на один такой разговор уже был, и она знает его позицию, но ей хотелось, чтобы об этом из уст председателя суда услышал ответ весь коллектив.
— Конечно, можно, — заверил Кузнецов. — С председателем крайисполкома мы уже говорили на эту тему, но встает ряд вопросов, решение которых еще не ясно. Первое: к кому присоединяться за теплом. Недалеко от нашего здания строится жилой дом, расчеты показывают, что тепла на тот дом и на наше здание от одной котельной хватит. Деньги на проектные работы и ремонт здания крайисполком дает, но тогда мы в ближайшее время не сможем ставить вопрос о строительстве своего здания крайсуда. И второе: что делать с изразцовыми печами, ведь это культурные ценности, особенно в трех помещениях: в зале суда, совещательной комнате и кабинете председателя. Над всем этим надо подумать.
— Владимир Владимирович, — задал вопрос один из судей, — а действительно, что в Сибирском областном суде, где Вы работали, самые серьезные уголовные дела первой инстанции рассматривают лично председатель и первый заместитель?
— Да, это так, я кому-то уже говорил об этом.
Вопрос был задан, видимо, в связи с тем, что Мамашин вообще ни одного дела первой инстанции не рассматривал, и работники суда не знают, чем он вообще занимается. Видимо, только одними жалобами на неисполнение решений народных судов да своими личными делами. У них с новой женой недавно родился ребенок.
Выступающих на совещании не было, мол, все ясно и так, надо работать. Только одна машинистка внесла предложение.
— Нельзя ли, — сказала она, — машбюро оборудовать так, как это сделано в совнархозе: там пол обит кошмой, стены — каким-то мягким материалом, и звука машинок почти не слышно. Электролампочки приделаны над каждой пишущей машинкой. Вот бы нам такое, тогда бы и производительность машинисток резко возросла. И еще есть одна просьба: у нас консультанты пишут ответы на жалобы от руки и дают их печатать в машбюро, заместители правят почти каждую жалобу, и нам приходится снова их перепечатывать, получается двойная работа. Рационально ли это?
