— Вопрос и предложение правильные и дельные, — согласился Кузнецов, консультантам с завтрашнего дня все свои ответы по жалобам давать для прочтения и редактирования тому должностному лицу, кто их должен подписывать, т. е. большую часть мне, а по вопросам волокиты — Мамашину. Машбюро печатает ответы крайсуда по жалобам лишь после моей визы или визы Мамашина. Главному бухгалтеру крайсуда Михаилу Николаевичу Клинову подготовить приказ о переводе всех машинисток на сдельную оплату труда. Такой порядок существует, я знаю, в крайкоме партии, крайисполкоме, совнархозе, может быть, еще в каких-то организациях. Сходите в эти организации, возьмите там приказы или положения и на их базе подготовьте свои.
С собрания работники коллектива расходились дружно, темы, поднятые при обсуждении, продолжали волновать всех. «Во дает, — говорила одна из секретарей коллегии, взял да и заставил Кафтанову работать, мол, бери себе на доклад дела, а не ходи по суду, как Салтычиха, руки в боки. Ух, и кисло же, наверное, теперь ей. А что она ему может сделать? Ничего. Любовницы у него нет, дачу он, наверное, строить не будет. Попробуй придерись. Говорят, она уже дважды бегала в крайком КПСС с жалобой на него, да что толку, только свой авторитет там сама и подрывает». Абсолютному большинству членов суда, особенно тем, кого считали «неграми», первые решения и деловой подход нового председателя нравились, они даже воспрянули духом.
А у председателя в связи с последним его решением объем работы очень возрос, особенно много времени отнимали надзорные жалобы. На следующий же день после собрания Кузнецову положили на стол огромную пачку жалоб с проектами написанных по ним ответов. Этой работой занимался консультант Портнов, молодой специалист, только что с отличием закончивший юрфак Ленинградского госуниверситета. Его на работу в крайсуд пригласил сам Кузнецов и обещал ему, после непродолжительной службы консультантом и по достижении 25 лет, предоставить должность члена суда. Поэтому он очень старался, и ответы, подготовленные им по надзорным жалобам, по размеру были подчас объемистее, чем сама жалоба.
Начав читать эту переписку, Кузнецов понял, что если не внести коррективы, то только одной этой работы ему хватит на целый рабочий день. Порывшись в этой переписке, Кузнецов позвал Портнова и объяснил ему, как они будут работать.
— Я сам, — сказал Кузнецов, — буду читать только жалобы, поставленные на контроль Министерством юстиции, а также депутатские, повторные или поступившие из партийных и советских органов. По остальным жалобам Вы даете мне только краткую аннотацию. Принимаю я Вас с жалобами два раза в неделю в течение одного часа в установленные дни и визирую подготовленные ответы. Вот давайте так и работать, а иначе у нас просто не получится. После моей визы ответы печатает машбюро, я их подписываю. В ответах не надо переписывать целые страницы из учебника по уголовному праву. Заявителю наша теория до лампочки. Его интересуют ответы только на те вопросы, которые он изложил в жалобе. Вот на них и должны мы с Вами отвечать. А сейчас забирайте всю эту макулатуру и идите переделывайте ее, приносите ответы мне сами, а не посылайте через секретаря, и в строго отведенные для Вас часы. Если в это время меня вызовут в крайком или еще куда-то, я Вам назначу для доклада другое время.
Не сразу Кузнецов и Портнов сработались. Портнова все время тянуло в сторону теории: что сказал по тому или иному вопросу профессор Шапиро, как подобный вопрос решил Верховный суд РСФСР и т. д.
— Ну скажите на милость, зачем этой старушке нужны пространные извлечения из учебника Шапиро? — объяснял Кузнецов Портнову. — Ей надо точно ответить, что действия ее сына являются злостным хулиганством. Подтверждено это тем-то и тем-то, а мера наказания определена судом в пределах санкции ст. 20, ч. 2 УК РСФСР.
— Но, — возражал Портнов, — мы не должны в своих ответах опускаться до уровня юридически неграмотных людей. Пусть они поднимаются до нашего понимания закона.
Спор заканчивался тем, что Кузнецов говорил: «Без моей визы машбюро печатать Ваш ответ не будет, а я не поставлю визу на Вашем проекте «диссертации», пока содержание ответа меня не удовлетворит».
Портнов был молод, горяч, иногда, покидая кабинет Кузнецова, так хлопал дверью, что штукатурка сыпалась со стен. Потом остывал и, понурив голову, приходил просить прощение за бестактное поведение. Кузнецов, конечно, мог под горячую руку и уволить Портнова, но было жаль. Талантлив парень, страшно трудолюбив и столь же страшно самолюбив. Примерно через год Портнов был избран членом краевого суда и с огромным желанием работал в этой должности. На его место был принят другой консультант, но установленный Кузнецовым порядок разрешения надзорных жалоб продолжал действовать, и эта работа отнимала у него не больше двух часов в неделю.
