Рассматривая ее жалобу на жесткость меры наказания, Кузнецов никак не мог понять, в чем же заключается ее вина. Скорее всего только в том, что она была непосредственным начальником Растегаевой. Но ведь за то, что подчиненный у кого-то что-то украдет или кого-то ограбит или изобьет, его начальник несет, в крайнем случае, моральную ответственность, но никак не уголовную. Кузнецов принес протест в президиум крайсуда об отмене приговора в отношении Рыжовой и прекращении дела производством ввиду отсутствия в ее действиях состава преступления. Протест был удовлетворен.
Анализируя ошибки, допущенные судами по делу Санина, Ослановой, Рыжовой и целому раду других, работники крайсуда приходили к выводу, что в этом есть значительная доля и их вины. В случаях, когда судам предстоит принять принципиальное, а порой неординарное решение, они должны быть уверенными, что судебная коллегия, а затем и президиум крайсуда не поддадутся давлению ни органов печати, ни возникшего по делу общественного мнения, ни звонку из какой-нибудь руководящей инстанции.
Общеизвестно, что некоторые журналисты очень любят посмаковать «жареные» факты, добиваясь таким путем личной популярности и популярности своей газеты.
В одном из совхозов, расположенных недалеко от г. Северореченска, все работники управления и соседи от души сочувствовали главному бухгалтеру совхоза Терпимовой. И работник она была хороший, и человек замечательный, и двоих детей хорошо воспитывала, но ходила она всегда убитая горем. Причину этого знали все — несчастливый брак. Ее муж Николай Терпимов систематически пьянствует, давно уже не работает, постоянно издевательствами или побоями вымогает у жены деньги на водку. Терпимова десятки раз обращалась в милицию, но там никаких мер к ее мужу не принимали, а говорили ей, что он и им надоел, как горькая редька. Лишь единственный раз привлекли Терпимова к уголовной ответственности за истязание жены. Суд ему тогда определил два года лишения свободы условно с отбыванием меры наказания на стройках химии. Однако в период отбывания наказания он больше находился дома, чем на этой злополучной стройке, расположенной недалеко от совхоза.
И вот в совхозе прошел слух, что Терпимов Николай, забрав свой паспорт, куда-то уехал. А накануне отъезда он прогнал жену с мешком картошки на базар и весь день караулил ее возвращение на дороге из города в совхоз, так как на проданную картошку она должна была купить ему две бутылки водки. Водку и остаток денег от продажи картофеля Терпимов у жены забрал, и больше его никто из односельчан не видел.
Но работники бухгалтерии совхоза стали замечать, что их главный бухгалтер с тех пор, как пропал ее муж, перестала пить чай, если вода взята из проруби в реке Северной. Посудачив меж собой, они решили сообщить об этом в органы милиции. По их сигналу пришли водолазы, спустились в прорубь и извлекли оттуда два мешка, в которых находился труп Терпимова Николая, расчлененный на две части. Терпимова не стала запираться и во всем сразу созналась. Она сказала, что терпение ее лопнуло, и дальнейших издевательств мужа она перенести не смогла. В тот вечер, когда он выпил две бутылки водки и уснул, она задушила его подушкой, труп выволокла в дровяник, где он и замерз, так как дело было зимой. Распилила труп пилой на две части, сложила в два мешка, в ту же ночь эти мешки отвезла к реке и сбросила их в прорубь, из которой люди, проживавшие поблизости, брали воду.
Терпимову арестовали, и тут же в краевой печати журналисты хлестко стали сообщать об ужасной жестокости женщины, притворявшейся тихоней.
Был суд, по делу председательствовал Кузнецов, а обвинение поддерживал заместитель прокурора края Артамонов. Это был очень своеобразный человек. По делам, по которым ему приходилось выступать в суде, он почти всегда просил суд определить очень суровое наказание, из-за чего работники судов прозвали его Голдуотером по аналогии с известным американским политическим деятелем, именовавшимся в то время в советской печати мракобесом. На всех совещаниях, проводимых в крае по вопросам соблюдения законности, он всегда выступал с крайних позиций усиления борьбы с преступностью. Причем усиление этой борьбы он видел только через призму применения к осужденным самих жестких мер наказания.
Когда свидетели по этому делу, и особенно несовершеннолетняя дочь подсудимой, рассказывали в суде о той кошмарной жизни, на которую обрек Терпимов свою семью, то многие, присутствовавшие в зале суда, без стеснения плакали. Кузнецов дважды по просьбе народных заседателей объявлял перерыв, чтобы дать людям, да и народным заседателям хотя немного успокоиться. В суде было выяснено, что милиция просто бездействовала и обрекла бухгалтера совхоза и ее двух несовершеннолетних девочек на страшные физические и нравственные мучения.
