Одной короткой командой Русу отправил вниз тройку самых тяжёлых своих беспилотников, попутно стягивая остальную командопроводящую цепочку вниз к земле, чтобы обеспечить бесперебойное донесение сигнала. Просто так вы не уйдёте.
Трёхроторные ударные «супертяжи» с размахом винтов до двадцати метров способны на местности творить чудеса управления приповерхностными воздушными потоками. А что нагнетаемый с небес дополнительный кислород ещё сильнее разожжёт пожар в месте крушения, футуц думнядзеу, то так вам и надо, сволочам.
Характерные радиальные волны от снижающихся дронов побежали сначала по плотным клубам укутавшего буш дыма, а потом и по мокро блестящей растительности, там и сям раскинутой вдоль болота, в которое угодил борт-нарушитель.
А вот и он сам — металлический блеск пузатого тилтвинга отчётливо выделялся на чёрном зеркале болота.
И ничего он не горит, ещё одна туфта.
Русу отчётливо разглядел раструбы дымовой завесы, старательно делавшие своё дело на корме долетавшегося конвертоплана. Всё-то у вас предусмотрено… жаль, команда ушла.
Хотя стоп.
Тут же отзумив картинку, Богдан отчётливо разглядел человеческую фигуру в камуфляжном костюме, что сидела на корточках у распахнутого в пустоту люка. Он не прятался, не бежал, не выказывал ни малейшего страха, даже от бьющих ему в лицо воздушных струй из-под роторов не морщился.
А ещё у него были обычные, «родные», не бионические глаза.
Ладно, уговорил, тебе сегодня дадут шанс.
Громкоговорители, выкрученные на полную мощность, своими децибелами, казалось, были готовы окончательно посрывать листву с окрестных ландольфий, но мужик в камуфляже даже ухом не повёл. Впрочем, динамически глушить внешний звук — дело нехитрое.
Третий раз Богдан повторять не станет. Гадёныш и так уже и без того его сегодня изрядно выбесил.
Маслина послушно плюхнулась в паре метров от камуфляжного, обдав его с ног до головы горячей чёрной болотной жижей.
Только тогда мудила соизволил подняться, но не пошёл вперёд, как велено, а отчего-то безошибочным движением обернулся на камеру, как будто зная в точности, откуда за ним наблюдали, после чего чуть склонил голову, будто прицеливаясь, потом поднял в направлении взгляда указательный палец, согнул его и произвёл как бы вращающее движение, изображая ганслингера из любимых дорам.
Чёрная ярость накрыла Русу. Футуц думнядзеу, сволота, он же от тебя мокрое место оста…
Накрыть эту сволочь боеголовкой с ближайшего дрона Богдан не успел, только и успев разглядеть, как начинает заваливаться картинка разом на всех подконтрольных ему дронах. Доля секунды, и потерявшие ориентацию дроны разорвали лазерную сеть, после чего Русу в уши разом набилась неприятная, шепчущая тишина.
Он ничего не слышал, ничего не видел и даже веса собственного тела в глубине ложемента больше не ощущал. Он падал в пустоту, и единственным, что его сопровождало в этом падении, была беспомощная вибрация металлполимерного корпуса, сопротивляющегося набегающему под нерасчётным углом воздуху.
Еэмпэ что ли накрыло?
Других версий Богдан не успел придумать, его тилтвинг на полной скорости врезался в буш.
Комунидадес Росинья пробуждалась по утрам ото сна подобно выходящему из комы больному — не столько просыпаясь, сколько возвращаясь к жизни, медленно отступая от чёрного края ночи, за которым — только непроглядный мрак вечного безмолвия.
Даже холодный блеск пронизывающего в ночи человеческий муравейник блуждающего электрического света не скрашивал мертвенную безжизненность, в которую комунидадес погружалась после заката. По сути, этот рой светлячков, снующий между аляповато построенных друг на друге полузаброшенными самопальными человейниками, оставался единственной данью некогда кипевшей вокруг жизни, что оставалась заметной постороннему наблюдателю. В остальном разве что голубоватое черенковское свечение небес дождливой ночью могло разнообразить тоскливую тишину вымершей фавелы.
Нет, здесь по-прежнему жили люди, чашеобразная долина у подножия Понта дас Андориньяс всё так же пользовалась своей некогда дурной славой, привлекая биохакеров, криптофармеров и прочий сброд со всего Рио, предпочитавший не маячить перед вездесущими камерами слежения корпоративных крыс, однако анархия тут на деле уже больше века была поставлена под контроль, не в последнюю очередь — по известному правилу «вход — песо, выход — два», поскольку попасть сюда было куда проще, чем отсюда потом убраться, но главное — благодаря тем самым огонькам.
