Ну, ладно, если так.
По лётному полю катились в полном одиночестве, что было вполне ожидаемо — запасная посадочная площадка вдали от опрессованных ангаров, кому вообще сюда понадобится сажать свой борт, разве что совсем с кредитами туго у фрахтовиков. Две согнутых гравитацией фигуры в белоснежных оболочках шагают по укатанному гусеницами космодромных тягачей пространству к стоянке арендованного заранее ровера, что может быть прозаичнее на поверхности ледяного планетоида.
Впрочем, импульсы из глубин чёрного неба Цереры о важности операции забыть бы не позволили, поминутно подбадривая, давай, топай, не прогулку на пленэре совершаешь. Ковальский не нуждался в подобных понуканиях, но в ответ предпочитал помалкивать. Если надо, пусть себе следят. Ему какое дело.
Путь на ровере до места оказался непростым — битых два часа они скакали по колдобинам изрытого реголита, так что Ковальский едва не вываливался из кресла — за штурвалом восседала, разумеется, капитанесс. И когда уже им перестанут помыкать. Да, он был излишне молод для трассера, но зато, в отличие от иных старпёров, он почитай с самого детства массу времени проводил за управлением разномастных флотских единиц, сначала в виде симуляции, а потом и в реале. По сути, как только родители выцарапали его из той переделки на Матушке, назад ему пути уже не было, и уготованная судьба Ковальского была очевидной — до конца жизни оставаться аутсайдером человечества, пересаживаясь с одной колымаги на другую. Его никто специально не учил, всё сам, и получалось у него куда лучше, чем у большинства профессиональных трассеров, так откуда такое постоянное пренебрежение? Дайте уже ему хоть немного самостоятельности, сколько можно!..
Впрочем, чего жаловаться — куда тут ехать, он был всё равно не в курсе. Капитанесс же по этому поводу предпочитала помалкивать.
Прибыли они тоже как-то внезапно, Ковальский даже, кажется, задремать успел, вцепившись крючьями актуаторов в аварийные рукояти, только что ещё качал головой, борясь со скукой и вот он уже летит кубарем вниз, всё-таки свалившись из седла после резкой остановки.
И где же это мы, почесал слегка ушибленную пятую точку Ковальский, оглядываясь. Кругом, тем временем, было гладко и тихо. Даже свежие следы поперёк ледяной поверхность не были видны, только расходящиеся трещины местной гляциологии пятнали раскинувшуюся вокруг белоснежную равнину. Красиво. Только куда им теперь?
Капитанесс не спешила покидать ровер, вглядываясь куда-то поверх рулевой колонки. Но тут уж и Ковальский сумел разглядеть. Чуть впереди, метрах в сорока по ходу ровера, начала сдвигаться вниз и вбок лунообразная платформа, открывая уходящую вниз спираль чего-то вроде грузового пандуса.
Пришлось снова забираться на ровер — спустя пару минут мерного перезвона пустотелых колёс-пружинок их со всех сторон уже окружала непроглядная тьма, воцарившаяся после того, как укрытие спирально уходящего вниз тоннеля с хрустом закрылась. С хрустом?
Ковальский прислушался. Да, вокруг них сгустилась ощутимая атмосфера. Надо же, местные воздух не экономили. Впрочем, вокруг них мерцали в лучах ходовых огней иссиня-белые стены из чистой воды. И правда, чего тут экономить?
Спустя пару минут ровер упёрся носом в увесистые металлполимерные створки цилиндрического поворотного шлюза, мерцающего по периметру аварийными маячками. Видимо, атмосферка тут была скорее техническая, в качестве естественного препятствия самопроизвольной возгонке льда. А вот всему прочему препятствовали, помимо толщины стен, два плазменных двигла на пару гигаватт, что упирались им с командоресс разве что не прямо в лоб, деловито развернувшись из парковочных ниш. А что, выглядит убедительно — дёрнешься без команды, двадцать килокельвинов от тебя и пепла не оставят, в могилку сложить.
Впрочем, по итогам молчаливого обмена кодами доступа сопла всё-таки убрались, а поворотник начал, что логично, поворачиваться, пропуская из ровер внутрь. Ковальский снова завертел головой. Для привычного к вынужденной флотской тесноте помещений шлюз изнутри казался огромным. Метров сорок в диаметре, не меньше. В таком опрессованном объёме их галоша поди поместилась бы целиком. Да уж, широко тут живут, богато.
— Слезай уже.
Голос командоресс своим «бу-бу-бу», доносящимся прямиком через внешние слои оболочки, намекал Ковальскому, что можно откинуть шлем оболочки, а вот снимать её совсем — команды не было, да и гравитация здешняя, пусть и слишком заметная для трассера, явно не позволяла тут беспрепятственно ходить, не пытаясь поминутно улететь к потолку, так что и правда лучше остаться в тяжёлом экзоскелете, целее будешь. Будь снаружи поверхность, скажем, Титана, пришлось бы не только раздеваться до исподнего, но и проходить через второй шлюз дегазации. Но на Церере лёд был чистым, как стекло, так что можно было даже ноги о коврик на входе не вытирать.
