Снежная крупа сыпала на них всё сильнее, потихоньку принимаясь заметать всё вокруг. Красная гоанская пыль быстро скрывалась под непривычным налётом. Уже второй снегопад этой зимой. Со временем они будут здесь всё чаще.
Матушка-мама, что же мы с тобой сделали.
— А ведь он так хотел улететь, — это подал голос третий.
— Кто, Ромул?
— Нет, Симах Нуари. Он так хотел отправиться восвояси в своё Большое Гнездо и на две тысячи сезонов забыть об артманах.
— Спасители, — снова хихикнул по вновь приобретённой привычке рыжий, — если бы он видел то, что видим мы, он бы даже Сол-систему не посмел покинуть.
Трое из ларца вновь синхронно посмотрели в небеса.
— Но летящему придётся улететь и летящему придётся вернуться. А вот когда он это сделает, мы всё-таки поговорим. И тогда уж он явится лично, и лично нас выслушает.
— Ты сейчас слова Ромула повторяешь. Побуквенно.
— Почему нет, он мудрый человек.
— Всего лишь человек?
— И человек тоже. И надежда наша сегодня на то, что он об этом помнит.
— А в этом есть какие-то сомнения?
— Кто его знает, — пожал плечами рыжий, — теперь впору начинать сомневаться даже в самых очевидных вещах. Мы так привыкли к ним, сжились, не сомневаясь что вся чернота и незыблемость нашего пути в том и состоит. Прилетит враг, мы с ним станем биться, и смертию смерть поправ, выжившие отправятся во внешний космос, навсегда оставив Матушку.
— А на деле?
— А на деле никакого врага не оказалось, друзья же наши вышли похуже врагов.
— Но чёрная колея осталась там же, где и была.
— И это самое любопытное! — рыжий достал из-под пледа указательный палец и второй за сегодня раз воздел его горе. — То есть мы движемся и не движемся одновременно, впрочем, со всей этой нескладной реальностью. И да, наша разлюбезная ксил была права.
— В чём конкретно? — двое отвечали ему скорее механически, по привычке, нежели искренне желая продолжать диалог, который им давно уже наскучил.
— Когда сказала, что здесь случился один из разломов реальности. С одним лишь допущением. Она угадала место, но не угадала время.
Троих из ларца словно наотмашь ударило.
Надвигающиеся сумерки разом погасли, а на месте набрякших грозой снежных туч небеса облачило видение совсем иного рода.
Плотные шеренги металлических жвал, ритмично двигаясь, перемалывали вставшего у них на пути километрового рыцаря.
Сверкали во вспарываемом воздухе когерентные пучки, с воем неслись боеголовки, один за другим детонировали ядерные фугасы, но рыцарь стоял.
В нём несложно было угадать то ржавое чудище, что тонуло сейчас в океане перед троими в этой, существующей для них реальности.
Именно здесь должен был пролечь один из рубежей планетарной обороны. Именно сейчас он должен был выстоять своё. И пасть, как многое до него и ещё многое после.
Но видение было и прошло. А рыцарь остался дальше ржаветь.
Сколько ещё подобных изломов реальности им троим придётся увидеть, прежде чем они окончательно дойдут до сути. Да, изломы были. Громогласные, титанические. Крошечные, едва заметные. Здесь ради мёртвого рыцаря умерла девочка Машка и не умер мальчик Франтишек. Но изменило ли это хоть что-нибудь?
— Сколько мы их насчитали?
— Кого «их»?
— Ключевых моментов.
Второй прикрыл щёлочки своих раскосых глаз.
— Тех, что доподлинно зарегистрированы, уровня инцидента на Церере? Не менее сорока. Но какая разница, сколько их было?
— Сорок важных исторических развилок, вероятность которых в итоге была драматически отлична от стопроцентной. Какова вероятность, что они всё-таки оставили чёрную колею нерушимой?
— Один к тысяче миллиардов, — нехотя подтвердил третий. — И что это значит?
— Это значит только то, что нас тащит за собой сила, не подконтрольная ни Ромулу, ни нам, ни, вон, всем этим пришлым соглядатаям. Нас стабилизирует в этой чёртовой потенциальной яме сама Вечность.
— Опять ты за своё, — поморщился, как от зубной боли, второй. — Какая разница, мы так и так остаёмся слепы и глухи надолго.
— Ну почему же. Впереди Век Вне, за ним Битва Тысячелетия, Финнеанский мятеж, Мирофаит. Рано или поздно мы сойдём с чёрной колеи, рано или поздно мы выскользнем из-за Барьера, совершим свой побег. Дайте только время. Главное, что у человечества теперь есть будущее.
— Сперва нам придётся этот самый Барьер возвести.
Трое помолчали. На этот раз первым подал голос самый неприметный.
— Ты и правда веришь, что Симах Нуари послушает нас и предоставит Ромулу всё необходимое?
— Не Ромулу. Соратникам. То есть как их там, Воинам. Причём предоставит с радостью. Он же тоже не слепой, хоть и упёртый, как все летящие. Он сейчас не в том положении, чтобы колебаться. Опять же, у него в свите, на наше счастье, есть ирн.
— А что ирн?
— Ирны видят всё иначе из-за своего собственного Барьера, который они так и не решились покинуть. И они лучше нашего понимают, что особого выбора у спасителей нет. Или сделать, как мы хотим, или оставить человечество на Матушке ещё на тысячу лет, и тогда уже получить совсем иную, уже поистине чёрную колею. Вы видели, что это может быть.
О да, они видели.
