А вот это уже, братушки, не ваше космачье дело. Давайте, я со своей башкой как-нибудь без всяких яких разберусь, самостоятельно.
«Чего ты злой-то такой?»
Нет, это ты ещё не злой. Злой ты будешь, когда вспомнишь, зачем эти орлы щипаные здесь вообще очутились, волынами тычут, работать мешают, по делу ничего не говорят, поди секретность у них.
Слушайте, уходили бы вы, соколики, своим путём.
«Миш, ты не обижайся, мы не можем с тобой в таком состоянии нормально коммуницировать. Спасибо скажи, что мы молча извлечение не начинаем, видишь, советуемся. С тобой, между прочим, советуемся!»
Тут бы тебе ещё больше разозлиться, но ты почему-то, наоборот, сразу успокаиваешься.
И правильно, соберись, истерики тут не помогут. Получается так, что у тебя в голове всё это время было нечто помимо бытовых и профессиональных вопросов, нечто важное для тебя и вот для них. Только было и было, а потом пропало, по твоей ли воле или чужой, но теперь-то как быть.
Давайте-ка возвращаем всё на исходную. Если «прошивка» эта самая вдруг сама вернётся, то и ладно, если же нет, придётся уже на Матушке разбираться.
«Хорошо, мы передадим по цепочке, чтобы на всякий пометили все твои ключи как скомпрометированные».
Погодите, это всё замечательно, но что тебе делать, когда контракт истечёт вместе с твоими накопленными зивертами, просто погружаться на рейсовый до Матушки, а там оно как-нибудь само?
Ты поворачиваешься к ним и ждёшь, пока снова они молча переговариваются. По их напряжённым позам ты понимаешь, что не так-то всё просто. И для них, и для тебя.
Подумать так, ты бы и сам не знал, как правильно поступить на их месте. Теперь ты не их человек, каким ты когда-то был. И пусть зовут тебя так же (что тоже не факт), но это больше ничего не значит.
Миша Панарин, свой в доску парень, трудится теперь на «Янгуан» дежурным гляциологом, колупается себе в местной криотектонике, слушает льды, работа важная, работа солидная и хорошо оплачиваемая. Вот только какое в новой жизни Миши Панарина может быть место для мутных «пиратов», невесть откуда здесь взявшихся и невесть куда теперь собирающиеся намылиться.
И какое им дело до тебя такого?
«Запоминай внимательно, сменщиком у тебя будет некий Ильмари Олссон, я хэзэ, кто таков, контактировать с ним не надо, разве что если ты вдруг самостоятельно вспомнишь на этот счёт какие-то подробности. Но всё-таки постарайся, дождись его прибытия, не покидай ретрактор до конца контракта».
Договорились.
Тебе только и остаётся, что наблюдать, как они сворачиваются.
Отлегло, стало быть, у братушек. По пластике движений видно, по разогнувшимся спинам. Это всегда приятно, когда с тебя снимают незавидное бремя вот так, за здорово живёшь лишить хорошего человека жизни. Да хоть бы и плохого.
«Глушилку» снимите, деятели.
Спохватившись, они возвращают тебя в эфир.
Ну, что, последняя проверка на вшивость?
«Дежурному персоналу — гляциолог Панарин. Зафиксированы временные перебои связи при проведении вэкадэ, как меня слышно?»
Ханьцы в ответ дежурно бормочут в канал, что, мол, нихао, Михаиэр, всё путём, возвращайся, раз такие дела.
Обернись, «пираты» уже смылись, словно никого и не было, а и правда, аврора на носу, надо успеть убраться с открытой поверхности, а как начнётся шторм, можно и свалить подальше, пока радары ослепли от канонады на всех частотах.
Нужно и тебе поскорее собираться.
Закинув в багажник ровера выпавший при падении керн, ты трогаешься с места.
А всё-таки удивительное дело человек, как он устроен. Ты этих четверых ещё сегодня с утра знать не знал. Да и сейчас, по сути своей, что тебе о них известно, кроме того, что они тебя по имени величают?
Да и имя-то, поди, ненастоящее. То есть спустились хрены с горы, устроили тебе допрос с пристрастием, нагородили ерунды, и такой им взял и поверил.
А всё странное, зыбкое ощущение, что видишь ты их не впервые, и будто бы за спиной у вас целая общая жизнь, только осталась она где-то далеко, так что и не вспомнить.
Пьянки на стапелях стационара «Фригг». Абордаж автоматических рудовозов, следующих через пояс Троянцев. Редкие по нынешним временам обычные человеческие похороны у куполов Цереры, в космосе тяжело отбросить коньки так ловко, чтобы тушка уцелела.
Неужели ты вспоминаешь? Но нет, всё равно пустота и звон в голове вместо мыслей.
Впрочем, не убили же, с чего бы тебе им не верить?
А вот тут погоди.
Как по команде ты останавливаешь ровер.
Как тебе только не пришло в голову сразу проверить.
Ты тянешься перчаткой подмышку, туда, где у твоей оболочки самая тонкая скорлупа и где её проще всего незаметно поддеть. Ведь ты бы и сам так поступил, а, Панарин?
Датчики давления послушно дрожат.
Так и есть, сифонит. И в баллонах уже всего две атмосферы, скоро начнёт нудить автоуведомитель.
Да, поспешил ты насчёт «не убили же». С другой стороны, а что им было делать? Надеяться, что ты очнёшься не на допросе у «красножетонников»? Довольно спорное предположение, если подумать.
