Иногда ему казалось, что добейся устроители Смуты Книги полторы сотни лет назад успеха, никто нынче и слова-то такого «Янгуан» бы не слышал, и это пошло бы Матушке премного к украшению. Впрочем, вслух он так никогда бы не сказал. Ма Шэньбин, как и положено генерал-партнёру, вообще был немногословен, даже его личные помощники слышали от него единственно что короткие сухие указания, в большинстве же случаев он удостаивал обращающихся к нему в лучшем случае сухим кивком головы, ежели же ответом служило нахмуренное молчание, то под сухими свёрлами его чёрных глаз собеседник по обыкновению немедленно начинал растекаться в лужу раболепной плесени, готовой на всё, лишь бы побыстрее загладить неведомую ему покуда вину.
Ма Шэньбина это более чем устраивало.
Вот и сейчас, словно почуяв, что лaoбань не в духе, весь стафф дружно попрятался, благоразумно не желая попадать под горячую руку. И то верно, поди угадай, что больше всего Ма Шэньбина раздражала покрашенная в безвкусный хаки лётная форма, в которую его для конспирации нарядили «красножетонники». Ни один посторонний наблюдатель не должен был знать, в какой из шести бортов кортежа погрузили особо охраняемое тело. Лётная форма хоть и была пошита на заказ, но всё равно оставляла желать много лучшего — с гораздо большим удовольствием Ма Шэньбин надел бы сейчас свой любимый песчано-зелёный лунпао, расписанный в классическом стиле камышом, в котором прячется фэнхуан — традиционная птица-феникс.
Но нет, какой там лунпао, обычный шэнъи подошёл бы не хуже этой казематной робы с компрессионной и термоизолирующей оболочкой на случай экстренной разгерметизации. Перестраховщики, цао ни ма я.
Рухнув на грубый металлический, прикрученный к полу стул, генерал-партнёр подвинул к себе поднос и на глаз отмерил себе сырого юннаньского молочного пуэра. Раскрошенная точа безо всяких куайцы — просто так, руками — на глаз без разбору летела в чайник. Чифирнём, православные, как говаривала в золотые времена полковница Цагаанбат. Кто старое помянет, цао ни ма гэ тоу.
За иллюминатором между тем совсем рассвело — взамен предрассветной немочи небо налилось синью, побежали облачка, южные тропики они уже преодолели, в умеренных широтах здесь зимой (то есть местным летом) спокойнее всего, никаких тебе стационарных антициклонов Мегаполиса или азиатских муссонов. Разве что земли тут особой нет, чтобы климатом наслаждаться, насыпные острова при здешней глубине океана — дело неблагодарное. Стационарные цеппелины тоже что-то никак не взлетают, что-то у них там никак не отладят. Разве что буровые платформы пригнать, хм, а интересная идея.
Ма Шэньбин привычно углубился в собственные мысли, попивая пуэр и глядя в иллюминатор.
Самое утомительное в этой поездке, разумеется, состояло не в том, чтобы провести провести шестнадцать часов к ряду в утилитарного вида консервной банке, будучи запаянным в костюм, больше подходящий для высотного десантирования, и даже не в этих дурацких предосторожностях, как будто теперь, после завершения затяжной войны с разбросанными повсюду агентами Корпорации, особенно здесь, вдали от любого постороннего артефакта, можно было ожидать какой-то провокации или же открытого нападения.
Если задуматься, самый этот полёт через океаны и льды к антарктической станции «Чжунчань» был не таким уж бессмысленным мероприятием. Андарктида оставалась единственным материком, где Ма Шэньбин ещё не бывал. Не касалась его нога и поверхности Муны и Красной, но то невелика потеря. Те же неудобные биосьюты и бесконечные замкнутые помещения с однообразной в своей простоте отделкой и минимальным набором удобств, а то и вовсе без оных. Туда, если бы генерал-партнёру была дозволена подобная роскошь, ему не хотелось вовсе. Антарктический же щит, пусть и потрёпанный чередой климатических катастроф предыдущего столетия, всё ещё оставался довольно комфортным, при этом девственно чистым местом, где тебя не окружают миллиарды людей.
В общем, если так подумать, Антарктида была не хуже, а даже и много лучше, чем все эти бесконечные «стройки века», что Ма Шэньбину довелось посетить за последние полгода.
Раздражал его вовсе не этот конкретный вояж и не сама необходимость всего подобного навязчивого экскурсионного тура. Всё понятно, себя показать, людей посмотреть, вакансия в Высший совет «Янгуан цзитуань» возникает один раз на полтора-два десятилетия, важный момент, чтобы региональный менеджмент при личном визите почувствовал должную преемственность со стороны вотированного кандидата в высшее руководство корпорацией, мол, шагаем, как шагали, копаем от забора до обеда. Вот только лично Ма Шэньбину это всё зачем? Не поездка. Вакансия.
