Здесь, посреди материка, ледяной щит окончательно ушёл ниже по склону ещё полвека назад, с тех пор здесь мало что напоминало о былых белоснежных равнинах. Теперь всё вокруг было перекопано траншеями для укладки кабелей, бетонными основаниями скоростных путепроводов, между которых уже вырастали в буквальном смысле как грибы после дождя белоснежные купола лабораторий и жилых корпусов.
А вот и основная цель его сюда визита.
Цао ни цзуцзун шиба дай.
Кажется, Ма Шэньбин вспомнил, что же его заинтересовало во всей этой стройке.
Вот это.
Пока снижались, Ма Шэньбин не без ноток удивления в голосе отправлял через «айри» запрос за запросом и чем больше закапывался в свои предположения, тем меньше оставалось пространства для сомнений. Субмиллиметровый диапазон, значит. Антарктида, в таком случае — вполне логичное место.
Это зачем же вам понадобились холодные газовые облака?
Посадку Ма Шэньбин пропустил вовсе, и только осторожное покашливание над ухом привело его в чувство.
— Экипажам по местам стоять. Мы здесь надолго не задержимся.
Непонимающее хлопанье завитыми ресницами в ответ. Это ты правильно сейчас молчишь, очень верно.
Ма Шэньбин поднялся и бодрым строевым шагом двинулся к выходу.
— Господин генерал-партнёр желает выйти наружу?
Нет, цао ни ма, он сюда так долго летел, чтобы всё время в этой консервной банке просидеть.
— Мне предупредить охрану?
Вот же неугомонный.
— Всем оставаться внутри и за мной не ходить. Местный персонал разогнать. Это ясно?
Ма Шэньбин впервые посмотрел балбесу прямо в глаза, и да, он знал, какое впечатление на людей производит его взгляд. Твёрдый, немигающий взгляд кобры перед броском.
Дурака словно ветром сдуло.
Генерал-партнёр при выходе с благосклонным видом принял от гардеробного лёгкую накидку с капюшоном на манер парки — с меховой оторочкой, искусственной, разумеется, в такие времена живём — после чего решительно шагнул под открытое небо.
Подобное требует определённого мужества для корпоративной крысы, усмехнулся про себя Ма Шэньбин, когда ты годами не покидаешь уютных апартаментов на верхних этажах бюрократических башен, поневоле привыкаешь к статичной картинке виртпанелей. В теории, её можно сменить в любой момент, хоть на виды жаркой предзакатной африканской саванны, хоть на горные кряжи Тянь-Шаня, но все предпочитали банальщину реальной панорамы за окном. Утопленные по горло в бесконечной облачности шпили, по ночам залитые огнями. Это там, внизу, царил смог и вечная сырость, «белая» знать современности ценила этот унылый однообразный вид сверху почище всех остальных красот мира. Но над головой-то всё равно потолок. Метал-полимерная плита загораживает тебя от неба. Так что вновь оказаться в фокусе внимания безмолвной голубой линзы — что может быть неприятнее.
Но сегодня это волновало Ма Шэньбина в меньшей степени. Ему было необходимо взглянуть собственными глазами, чтобы убедиться… в чём конкретно, он и сам себе не отдавал в том отчёта.
И, что не банально, Ма Шэньбин не ошибся в своих ожиданиях.
Точнее, реальность превзошла их многократно.
Ни одна картинка, ни один виртреал не смог бы передать всей грандиозности открывшегося перед генерал-партнёром вида.
Вдоль гладкой антарктической гряды слева направо, насколько хватало глаз, возносились в небеса белоснежные столбы адаптивной фазированной антенной решётки того самого гигагерцового диапазона. Ряд за рядом стометровой высоты махины частой гребёнкой скребли синие небеса, словно бы уже одним своим видом взыскуя с них сокровенных истин.
Выходило красиво, конечно, особенно по корпоративным сметам на научную деятельность, но Ма Шэньбина уже было не сбить с мысли — от этого места настолько разило наследием почившей Корпорации, что аж глаза начинали слезиться.
— Ну как, впечатляет?
Генерал-партнёр постарался хотя бы вот так, спиной, не выдать своего волнения.
—Я всё ждал, когда вы здесь объявитесь, генерал-партнёр.
Голос говорившего становился громче, шаг за шагом приближая неизбежное. Вдох. Выдох. Держись, ты же не думал, что сможешь избежать этой неминуемой встречи?
Когда непрошеный гость всё-таки показался в поле зрения Ма Шэньбина, он почти сумел удержать себя от излишне эмоциональной реакции. На месте не подпрыгивал, руками не махал, сбежать не пытался, но кого он обманывает, его мельчайшие физиологические реакции на стресс, которые не заглушишь никакими нейролептиками, были для пришельца как на ладони. В эту самую секунду его уже раздели, осмотрели, вскрыли, выпотрошили и сложили всё обратно, обтекать смешной и бессмысленной кучей дерьма. Да, перед этой тварью Ма Шэньбин был беспомощен, несмотря на десятилетия спецподготовки, церебральные помпы, наработанные преадаптационные механизмы и десять слоёв лучшей аугментации, доступной сейчас только высшему эшелону корпоративной бюрократии.
