Нет, что вы, физически она была жива. Точнее, остались живы те — впрочем, достаточно многие — кто населял её до Чёрного четверга. Но вот той панэмоциональной связующей бездны, что всё это время заимообразно отравляла всем жизнь, её больше не было.
Ромул и Соратники стёрли то, чего не было, и оно действительно перестало существовать.
Такая коллективная ценестезия не могла существовать долго без последствий, и они поспешили последовать.
Новые миллионы посходили с ума, новые — покончили с собой, зачастую унося в могилу за одно и какое-то количество под руку подвернувшихся. Лекарство оказалось не лучше болезни. Но, надо отдать Ромулу должное, со временем всё в итоге успокоилось.
Люди — существа обучаемые. Чемпионы приспособленчества, которые вытеснили с лица планеты всех остальных гоминид задолго до рождения первого очага оседлой цивилизации.
Дай им время на размышление, они справятся с любыми, даже самыми невыносимыми обстоятельствами. И это, вопреки досужим размышлениям сектантов-выживальщиков, будет вовсе не всеобщая анархия со скатыванием в неолит. Кто-то и вовсе не заметит особой разницы. Пара лет прошла, а ничего словно бы и не изменилось.
Да, окончательно вымер интервеб, оставшись рассыпающимся на глазах памятником самому себе, или вон, почившей Матушке, в лице Колосса.
Страдающие от всеобщей ангедонии обыватели поначалу пустились в сетях во все тяжкие, повалив в нети почище прежнего, но быстро сообразив, что воображаемые радости — плохое лекарство от ценестезии, быстро переключившись на давно и прочно позабытые физические утехи.
А современная биоинженерия и фармакология были к этому ой как готовы.
Сколь угодно травматический «химический» секс в любых гендерных, количественных и анатомических сочетаниях. Оргии на две сотни тел, длящиеся месяцами без малейших последствий для организма.
Любые самые извращённые трансформации собственного тела на грани или за гранью самого богатого воображения. Сначала пришить себе лишний член или клитор на лбу, чтобы с эректильной функцией и полной чувстительностью, а потом его, уже в процессе совокупления сладострастно отрезать и дать сожрать партнёру хоть в сыром, хоть в жареном виде.
Или же, напротив, искусственная ригла-нирвана, в которой при абсолютной асексуальности и вообще ненужности любых страстей и желаний, достигалось состояние естественного безначального блаженства, само пребывание в котором было эмоционально более насыщенным, чем самый интенсивный множественный оргазм.
Корпорации перестали соревноваться друг с другом в производстве вещей. Все теперь плодили удовольствия. Планета на долгие годы погрузилась в эйфорию бесконечной вечеринки.
Это время тоже стало своеобразной данью, всеобщим самозакланием на свежей могиле Матушки.
Стэнли же не желал в этом участвовать, виделось ему в этом что-то от пляски на костях. От гнетущего пира во время чумы хотелось бежать подальше, и он бежал. В одиночество опустевшего интервеба, на крыши старых башен, подальше от людской суеты и всеобщего безумия.
Одним натруженным жестом Стэнли сдёрнул с лица вуаль вирта.
Горячий воздух обжигал лёгкие, но Стэнли это не волновало.
Подойдя к самому краю ограждения, он попытался вглядеться в марево восходящих потоков.
Мегаполис, подобно лавовому потоку, плыл у него под ногами, извергая раскалённый газ, понемногу растворяющий тебя изнутри.
Теперь стало понятно, что погубило Матушку. То же, что продолжило теперь разъедать человечество изнутри. Её смерть была напрасной.
Так зачем тогда всё прочее? Что может быть проще, просто сделать шаг вперёд и кануть в Лету, как многие до него, как многие — после. Но что-то подсказывало, что подобный поступок не принесёт ему ни искупления, ни облегчения.
Если уже становиться на старости лет пантеистом, почему, в таком случае, не поверить и в переселение душ?
В Корпорации ходили слухи, что Соратника Урбана уже находили мёртвым, но он всё равно возвращался. С новым лицом, новым телом, новым именем, всё равно возвращался.
Даже если это всё — лишь досужий вымысел не склонных к критическому мышлению заблудившихся в нетях идиотов, агенты Корпорации привыкли верить в планы Ромула, которые всегда были точны и всегда исполнялись. Так может, и надежда всё ещё есть?
«Айри» Стэнли подал тревожный сигнал. К нему стремительно приближались с двух сторон. Помянешь чёрта…
Нашарив свободной рукой приклад винтовки, Стэнли принялся машинально высматривать ближайшее укрытие, однако расслышав знакомый перезвон транспондера, угомонился, надо только от края отступить, судя по скорости двух теней, мощности там на борту хватит, чтобы запросто смести его с крыши неудачным выхлопом.
Вот они, красавцы. Его императорского величества кавалерия. Всадники апокалипсиса во плоти.
Первого Стэнли не узнавал. Мекк — существо пластичное. С каждой трансформацией они могли менять свою физическую оболочку подобно бабочке, оборачивающейся из гусеницы в имаго. Поди узнай. Быть может, они когда-то встречались, но какое кому дело. Анонимный хитин брони ничего не говорил о собственной начинке. Да и была ли та начинка вполне живой?
