По лицу Тошиды нельзя было судить о том, известно ли ему, насколько зыбкой может оказаться почва, на которую они сейчас ступили. Что же успели рассказать ему остальные? Дэмьена бесило отсутствие необходимой информации — в особенности насчет того, какой статус имеет в здешних краях колдовство. Додумались ли остальные до того, что необходимо защитить его? Поняли они хотя бы, что такая защита необходима? И, заговорив, он подбирал слова с особой тщательностью.
— Я понимал, что возникнет существенный риск в связи с возможным контактом с обитателями колонии, в которой наличествует собственный набор болезней. Поэтому, подписывая контракт с каждым, я руководствовался двумя факторами: человек должен был обладать повышенной сопротивляемостью к инфекционным заболеваниям и сам не должен был быть носителем инфекции. В связи с этим мы приняли все мыслимые меры предосторожности, — заверил он Тошиду, искренне надеясь на то, что этого будет достаточно.
— Значит, вы положились на устные свидетельства, не так ли?
Дэмьен покачал головой:
— Всех подвергли осмотру. Пассажиров, судовых офицеров, простых матросов.
— А кто проводил осмотр?
Священник ответил без малейшей задержки, потому что любая задержка была бы в высшей степени подозрительна:
— Квалифицированные профессионалы.
«Я их Исцелил, сукин ты сын. Санкционированной Святой Церковью властью я применил Творение, призвав на помощь Фэа, чтобы вылечить или подстраховать каждого из них. Чтобы свести на нет любой риск по прибытии вот в этот твой неописуемый город восьмисотлетней обособленной эволюции. Я это сделал. И я использовал Фэа для того, чтобы усилить их иммунитет к здешним заболеваниям, и предпринял еще кое-какие меры предосторожности, названия которых тебе ровным счетом ничего не скажут. Вот что я сделал, регент. Вот что в моих силах».
Он сделал глубокий вдох и деланно закашлялся, маскируя эти мысли. Господи, этот человек его достал. И это было скверно. Это было опасно.
Тошида написал несколько фраз на клочке бумаги; в каюте было слишком темно для того, чтобы Дэмьен мог разобрать написанное.
— Преподобный Райс, я вынужден задать вопрос, который может показаться вам оскорбительным. Если так, то прошу прощения. Обстоятельства, в которые мы попали, беспрецедентны, не так ли? Отсюда и проистекает необходимость задавать такие вопросы.
— Я слушаю вас, — спокойно отозвался Дэмьен.
Взгляд регента впился ему в глаза. Глаза самого Тошиды были, как обнаружил сейчас Дэмьен, темно-карими, почти черными, — так что в здешней полутьме было невозможно отличить зрачок от радужной оболочки. И это настораживало, точно так же, как глаза Хессет в недостаточно освещенном помещении.
— Практиковали ли вы когда-нибудь колдовство? — спросил Тошида. И чуть погодя добавил: — Во имя достижения каких бы то ни было целей?
На мгновение наступила тишина. Абсолютная тишина. «Много ли ему известно, — в отчаянии подумал Дэмьен. — И что успели нарассказать ему остальные?» Если его поймают на лжи, окажись она сколь угодно ничтожной, тем самым будет поставлена под сомнение и правдивость всех остальных его высказываний. А это означало бы новую порцию вопросов — и крайне неутешительный результат в конце дознания.
Темные глаза смотрели на него в упор. Ожидая ответа. Требуя ответа.
— Я член Ордена, принадлежащего к Западной Матриархии, — в конце концов сказал Дэмьен. — Святая Мать учит, что колдовство Именем Господа является богоугодным делом. Позже я переехал на Восток и попал под юрисдикцию тамошнего Патриарха. Его взгляд на эту проблему не таков, и я согласно обету состоял у него на службе, исполнял его волю. — Он сделал глубокий вдох, после чего удвоил осторожность собственных высказываний. — Мой обет требует от меня послушания высшим иерархам Святой Церкви, каковы бы ни были их требования. Это означает и послушание вашим законам, Ваше Превосходительство, и уважение здешних обычаев. Обет и кредо моего Ордена требуют именно этого.
Регент отреагировал на эти слова несколько неожиданно. Он чуть напрягся — однако вовсе не в ответ на слова, подумал священник. Возможно, в ответ на что-то, за ними кроющееся.
И когда Тошида заговорил, голос его тоже прозвучал странновато. Дэмьен не смог определить природу этой странности. Голос зазвучал… тоскливо… чуть ли не алчно.
— Вы сказали, ваш Патриарх?
— Да, Ваше Превосходительство.
— Мужчина, — подчеркнул регент.
Дэмьен удивленно кивнул.
— И он ваш верховный иерарх? Именно это означает титул Патриарха?
Дэмьен кивнул вновь.
— Церковь объединилась под властью одного духовного лидера в конце Третьего столетия. Но географические барьеры между Востоком и Западом слишком труднопреодолимы, чтобы один человек смог эффективно управлять обоими регионами, поэтому решено было поставить по верховному иерарху во главе каждого. — И он добавил: — Ведь и у вас есть собственный верховный иерарх.
