– Лично я время от времени выбирался в защитном комбинезоне на поверхность, замерял уровень радиации. Чинил на крыше Елисейского дворца спутниковую антенну. С ее помощью мы наладили связь с военным спутником и стали получать сведения о происходящем вокруг нас. Мы фиксировали электронное излучение, объяснением которому могла быть только продолжавшаяся кое-где человеческая деятельность, но установить контакт с выжившими никак не получалось. И вдруг я вспоминаю Валь Торанс, защищенный в силу своего расположения, лежащий в своеобразной чаше, в окружении гор, служащих заслоном. По информации, сохранившейся в памяти спутника, до этого района не дошло ни одно радиоактивное облако – во всяком случае, опасное. Получилась мирная гавань, уцелевшая чудесным образом шкатулка, которую миновали все бури…
– Как насчет электромагнитной активности в парижском районе, близ «Форум Ле-Аль»? Оттуда до твоего бункера рукой подать. Думаю, армия планировала реквизировать в случае войны местные подземелья, – перебивает его Алиса.
– Мы решили уйти из разрушенного Парижа и все начать с нуля в этом далеком, здоровом, чистом месте.
– Там, между прочим, нашла убежище я. Там родилась моя дочь, там появились мои химеры. Но продолжай свой рассказ, моя история такая длинная, что на нее ушло бы несколько вечеров.
– Как скажешь… Словом, я засек в Валь Торансе электромагнитную активность, свидетельство человеческой жизнедеятельности, – продолжает Бенджамин. – Президент приказал всем эвакуироваться из штаба «Юпитер» сюда, в горы. Все натянули противорадиационные комбинезоны и сели в здоровенные армейские вертолеты для транспортировки войск, стоявшие с самого начала войны в прочном ангаре; их еще тогда додумались набить всяческой техникой, оружием и всем необходимым для выживания. Здесь, в Валь Торансе, мы действительно нашли оставшееся невредимым местное население, целую тысячу человек.
– Они не испугались при виде вооруженного десанта?
– Как ни странно, то, что мы прилетели в военной форме и вооруженные до зубов, их, наоборот, приободрило. А еще они узнали президента и рассудили, что при сложившихся обстоятельствах глава государства сможет управлять всем эффективнее, чем их мэр.
– Недаром наш президент Легитимус носит свою фамилию, – иронизирует Офелия, продолжающая обход дома и тщательный осмотр каждого предмета.
– Ты права, демократическое избрание перед войной наделило его некоторой… легитимностью. Мэр поспешил отдать ему ключи от мэрии, чтобы он расположился со своим правительством, а сам остался простым консультантом. Вся деревня наблюдала начало войны по телевизору и ужасно боялась развития событий за пределами этой долины. Поэтому все испытали облегчение при виде вооруженных военных и парижских технократов, готовых взвалить на себя ответственность за будущее всего этого мирового кризиса.
– Нам больше не пришлось проводить выборы. Легитимус остался здесь так же популярен, как и до этого.
Бенджамин опять пробует содержимое котелка и подливает туда белого вина.
– Поразительно, что здесь все работает, как до войны! – восклицает Офелия.
– Спасибо гидроэлектростанции, неисчерпаемому источнику энергии. Мы не зависим ни от нефти, ни от атомной энергии, ни от газа, ни даже от солнца. Нужна только вода, то есть дождь и снег. Этого добра здесь хватает. Теперь, между прочим, ты можешь мне признаться: угроза плотине была настоящей или выдуманной?
Алиса подмигивает и отвечает:
– Если ты сомневался, зачем было вставать на мою сторону?
– Привычка. Всегда был на твоей стороне в прошлом, вот и продолжил.
Он пробует фондю и в этот раз, довольный, поднимает большой палец.
– Готово!
В гостиной они расставляют на скатерти тарелки, раскладывают приборы, ставят мисочки с поджаренным хлебом и, наконец, фондюшницу с длинными вилками. Бенджамин зажигает под котелком газовую горелку, чтобы не остывал, подходит к лестнице и кричит:
– К столу!
Слышно, как на втором этаже открывается дверь, кто-то спускается по лестнице.
– Здесь есть кто-то еще? – спрашивает Алиса.
К ним присоединяется рослый молодой человек. У него треугольное лицо, как у всех Уэллсов, высокие скулы, заостренный подбородок, большие темные глаза. На нем черно-желтая рубашка лесоруба, на голове фуражка, которую он при виде двух женщин из вежливости снимает.
– Прошу прощения, не знал, что у нас гости, не слышал, как вы пришли.
– Это мой сын Джонатан. Знакомься, Джонатан: Алиса – моя подруга детства, и мадемуазель…
– Офелия, моя дочь.
Парень не сводит глаз с девушки с сиреневыми волосами и со светло-серыми глазами.
